Библиотека

Травень-остров стр. 457

Размер шрифта
-
+
Тема

ведущая облаву на отбившегося от стада оленя. И конечно, Дербники не успели уйти далеко и как следует схорониться, и больших болот, в коих конница увязла бы, в округе не было. Степняки выследили бежавших и дождались, пока подойдут остальные тысячи, а потом окружили веннов. И не было даже боя, зане степняки просто засыпали обороняющихся стрелами, а потом пошли в разудалую атаку, прямиком сквозь лес, не смущаясь буреломом. Через небольшие засеки, завалы и канавы их кони просто перемахивали, а непреодолимые для лошадей препятствия мергейты, подобравшись к ним под завесой своих стрел, просто подожгли.

Во всем роду Дербников людей было не более пятисот, а мужчин, способных оружие в руках держать, и вовсе едва полторы сотни, да еще десяток, приведенный Чурило. Для трех тысяч конницы, прошедшей огонь и воду, было невеликим подвигом победить. И мергейты победили, потеряв чуть больше десятка.

Всех, кто пытался сопротивляться с оружием в руках, степняки вырезали или утыкали стрелами. Где-то там пал, конечно же, не сумев прорваться сквозь кольцо наступавших, и сам Чурило Млавич. Тех же, кто не нашел в себе сил противостать им, не тронули. Ни женщин, ни детей, ни стариков — кроме тех жен, что взяли в руки лук, — не убивали, и даже родовые святыни — изображение Дербника,

чеканенное на меди, столбы резные и прочее — оставили кудеснику.

Всем плененным повязали руки, скотину согнали в одно стадо, поставили сотню в охранение и повели прочь, тем путем, откуда пришли. Когда проходили мимо печища, тысяцкий — тот самый детина в желтом халате — остановил печальный этот ход и, указывая плетью-нагайкой, вызвал из числа пленных десятерых: троих стариков, двух старух и пятерых женщин разного возраста.

Их подвели к нему, и тысяцкий, сдерживая порывистого своего коня, внезапно заговорил по-веннски:

— Наш обычай такой: если убивают или ранят нашего посла, мы казним тысячу врагов; если противятся тому, что сказали наши хаганы, мы казним сотню врагов; если похищают нашу женщину или коня, мы казним десяток. Если нашего воина берут в полон после боя, мы отдаем за него врагу десяток пленных. Я знаю, что сегодня одного мергейта пленили ваши воины: если он придет сюда до заката, я отпущу вас всех. А трое из вас могут идти сейчас. Так велит наш обычай!

Вперед из тех десяти, что стояли перед тысяцким, выступила старшая женщина.

— Коли так, — отвечала она, — то одна из нас уйдет сейчас. Кто ответит, не обманываешь ли ты нас? Мы пойдем, а за нами твои всадники, что тати, будут красться? Нет у меня веры тебе, ворог!

— Пусть идет одна, — осклабился тысяцкий. — Пусть расскажет, что слову мергейта можно доверять.

Зорко и Неустрой наблюдали за всем этим, сидя на высокой ели, надежно схоронившей их среди своей густой хвои от глаз тех, кто был внизу.

— Что скажешь, Зорко Зоревич? — зашептал Неустрой. — Верить недругу? Жалко женщину, да ведь обманет!

— Погоди, Неустрой, — отвечал Зорко. — Дай помыслить немного.

Он достал из-за пазухи золотой оберег, повертел его в пальцах, собираясь, стараясь определить, к чему стремятся его думы. На память пришли вдруг слова Мойертаха: «Вспомни о тех, кто встречался тебе на пути, и подумай: нет ли среди них того, кто мог бы тебе помочь».

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.