Травень-остров стр. 458
Кто, кроме Гурцата, был врагом Зорко? Таким врагом, с которым можно было говорить, допрежь чем ратиться? Кто мог, прозрев даль и время, дать ему ответ, на какой росстани стоит он сейчас и чьим жребием будет? Как далеко стоит он от того «нигде», откуда вышел, и куда придет в конце? Кто мог знать о будущем?
Зорго глянул в отверстие посреди ступицы. Заклубился седой туман, а потом разом изник куда-то, и Зорко увидел широкую и длинную прогалину — недавнюю гарь, заросшую всякой сорной травой, — и посреди нее человека в черном плаще и синей рубахе, седого и худощавого, но еще вовсе не старого и, как видно, сильного. Человек обернулся, и Зорко узнал его тотчас. Это был Брессах Ог Ферт. И стоял он на той самой прогалине, что была в пяти верстах от печища Серых Псов. На той самой, откуда исходил непонятный человеческий след, начинавшийся вдруг ниоткуда, точно с неба падал, и уходящий в никуда, точно под землю.
— Что ж, вот и опять мы встретились, — заговорил чародей. — Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, стоит ли верить тем, кого ты теперь зовешь врагами? А стоит ли верить кому-то? Ты ведь видел, что значит быть «нигде». И ты вышел оттуда, потому что вспомнил себя. Так зачем тебе кто-то, когда есть у тебя ты сам? В твоей власти сделать так, чтобы выбор твой был верен. Осколок моего меча есть в твоем сердце, и что нужно тебе еще, опричь незамутненного взора?
Брессах Ог Ферт замолчал, скрестив на груди руки.
— Я понял тебя, Брессах Ог Ферт, — ответил Зорко. — Скажи мне, кто ты и почему ты там, где я тебя вижу?
В ответ колдун вдруг расхохотался.
— Я бы и сам хотел это знать, и я знаю об этом не больше тебя, — отвечал он, отсмеявшись. — Я бы и сам не прочь понять, отчего все это и зачем, и я ли говорю о том, что вижу вокруг, или то, что вокруг меня, сказано мною. А потому говори, что мнится тебе правым, и, так или иначе, победишь себя. А это — самая трудная победа.
Туман опять заволок все увиденное, и Брессах Ог Ферт скрылся в нем.
— Зорко, да ведь грянешься же! — услышал он над ухом встревоженный шепот Неустроя. Гирвас крепко держал Зорко за шиворот, и хорошо рубаха у Серого Пса была крепкой, не то он бы и точно сорвался вниз.
— Благодарствуй, Неустрой. Задумался я что-то, — пробормотал Зорко. — Поверю я ему, пожалуй. На что им лжу молвить? Нешто не разумеют они, что когда мы
их дозор выследили, так и соглядатаев тоже поймаем?
— Пожалуй, и так, — согласился Неустрой.
* * *Тысяцкий Гурцата выполнил обещание, и десятерых пленников выменяли на одного мергейта. К тому же в отрядах веннов и вельхов, что были окрест, никто не разумел языка степняков, и пойманный ни слова не знал по-веннски или по-вельхски. А может, скрывал это. Печище Дербников степняки сожгли до последней щепки и весенним разливом двинулись дальше. Целую седмицу Зорко почти не спал, только и успевая отсылать своих людей назад с вестями, объезжать с дозором окрестности и искать, где теперь идет войско недругов. Бренн и Качур хотели найти место