Травяной венок. Том 2 стр. 28
бы точно так же стоял здесь и говорил то же самое, что говорю сейчас. – Если человек может сопоставлять слова и идеи так, как это делает он, то мы должны использовать его там, где он проявил себя во всем блеске – на театре военных действий! Сдержите вашу нетерпимость, отцы сената, Гай Марий находится в том же возрасте, что и я, и единственный удар, который он перенес, случился с ним десять лет назад. Как ваш глава сената, я твердо заявляю вам, что Гай Марий может служить старшим легатом при Публии Лупусе и найти своим многочисленным талантам достойное применение.
Никто ничего не сказал в ответ. Все затаили дыхание, даже Секст Цезарь. Скавр сел между Марием и Катулом Цезарем. Луций Цезарь взглянул на эту троицу, затем прошел вдоль того же ряда к дверям, возле которых сидел Сулла. Их глаза встретились. Луций Цезарь почувствовал, как часто забилось его сердце. О чем говорили глаза Суллы? Столь многих вещей невозможно передать словами.
– Публий Рутилий Лупус, я предоставляю тебе возможность добровольно принять Гая Мария в качестве твоего старшего легата. Если ты откажешься, я поставлю вопрос перед палатой о разделении между вами власти.
– Хорошо, хорошо! – крикнул Лупус. – Но не единственным моим старшим легатом! Пусть он разделит этот пост с Квинтом Сервилием Цепионом!
Марий закинул голову и захохотал.
– Дело сделано – Октябрьского Коня запрягли вместе с клячей!
Юлия ждала Мария с тем беспокойством, с которым только могла ждать политика его преданная жена. Мария всегда восхищало, как она, словно интуитивно, чувствовала, что в сенате собираются обсуждать что-то ужасное. Он, по правде говоря, не знал, что, отправляясь сегодня в Гостилиеву курию. Но она знала!
– Это война? – спросила Юлия.
– Да.
– Очень плохо? Только марсы или другие тоже?
– Я сказал бы, половина италийских союзников, но, возможно, еще многие присоединятся. Мне следовало это предвидеть! Но Скавр был прав. Эмоции заслоняют факты. Друз все знал. О, если бы только он был жив, Юлия! Если бы он был жив, италики получили бы свое гражданство. И нам не предстояла бы война.
– Марк Ливий умер потому, что существуют люди, которые не хотят вообще допустить) чтобы италики получили гражданство.
– Да, ты права. Разумеется, ты права, – он переменил тему. – Как ты думаешь, нашего повара не хватит апоплексический удар, если мы попросим его приготовить завтра роскошный обед для кучи народу?
– Я бы сказала, что он придет в неистовый экстаз. Он все время жалуется, что мы мало развлекаемся.
– Хорошо! Потому что я пригласил целую трибу пообедать у нас завтра.
– Почему, Гай Марий?
Он покачал головой и нахмурился.
– Хотя бы потому, что у меня странное ощущение, что это будет последний раз для многих из нас, mea vita. Meum mel. Я люблю тебя, Юлия.
– Я тебя тоже, – серьезно сказала она. – Так кто же придет на обед?
– Квинт Муций Сцевола, который, надеюсь, будет тестем нашего мальчика, Марк Эмилий Скавр, Луций Корнелий Сулла, Секст Юлий Цезарь, Гай Юлий Цезарь и Луций Юлий Цезарь.
Юлия выглядела несколько встревоженной.
– И жены тоже?
– Да, жены тоже.
– О, дорогой!
– В чем дело?
– Жена Скавра, Далматика! И Луций Корнелий!
– О, это случилось много лет назад, – сказал Марий пренебрежительно. – Мы разместим мужчин на