Травяной венок. Том 2 стр. 29
ложах в строгом соответствии с их рангом, а затем ты рассадишь женщин там, где они наделают меньше всего вреда. Как ты на это смотришь?
– Ладно, хорошо, – ответила Юлия, все еще полная сомнений. – Я посадила бы Далматику и Аврелию напротив Луция и Секста Юлия, Элию и Лицинию напротив lectus medius, Клавдия и я будем сидеть лицом к Гаю Юлию и Луцию Корнелию, – она хихикнула. – Я не думаю, что Луций Корнелий переспал с Клавдией!
Марий непроизвольно задвигал бровями.
– Ты хочешь сказать, что он все же переспал с Аврелией?
– Нет! Честное слово, ты порой бываешь невыносим!
– А временами ты, – отпарировал Марий. – В конце концов, куда ты собираешься приткнуть нашего сына. Ты же знаешь, ему уже исполнилось девятнадцать!
Юлия нашла место для молодого Мария на lectus imus в изножье – самое низшее место, которое можно занять на нем. Но молодой Марий был не в обиде; следующее низшее место занял городской претор, его дядя Гай Юлий, а за ним – другой городской претор, его дядя Луций Корнелий. Остальные мужчины были консуларами, во главе с его отцом, который занимал на два консульских поста больше, чем остальные вместе взятые. Молодому Марию было приятно это сознавать, – хотя как он мог надеяться улучшить отцовский рекорд? Единственным путем было бы стать консулом в самом юном возрасте, еще раньше, чем Сципион Африканский или Сципион Эмилиан.
Молодой Марий знал, что ему предстоит брак с дочерью Сцеволы. Он еще не встречался с Муцией, потому что она была слишком молода, чтобы появляться на обедах, однако он слышал, что она очень хороша собой. И не удивительно; ее мать, Лициния все еще была очень красивой женщиной. Она теперь была замужем за Метеллом Целером, сыном Метелла Балеарикура, рожденным в результате адюльтера. У маленькой Муции теперь было два сводных брата – Цецилии Метеллы. Сцевола женился на другой Лицинии, менее красивой. Именно эта Лициния должна была прийти с ним на обед и прекрасно провести время.
Впрочем, вот как описал этот обед Луций Корнелий Сулла в письме к Публию Рутилию Руфу в Смирну.
«Я считал, что это ужасная затея. Тем, что она не оказалась совершенно кошмарным бедствием, мы были полностью обязаны Юлии, которая расположила всех мужчин в строгом соответствии с протоколом, а женщин там, где они не могли попасть в неприятное положение. В результате все, что я разглядел у Аврелии и жены Скавра Далматики – это их спины.
Я знаю, что Скавр тоже пишет тебе, потому что наши письма идут с одним и тем же курьером, так что я не буду ни повторять новости о нашей неизбежной войне с италиками, ни пересказывать речь Скавра, произнесенную им в палате, где он восхвалял Гая Мария, – я почти уверен, что Скавр выслал тебе ее копию! Скажу только, что счел действия Лупуса позорными, и не мог сидеть и молчать, когда понял, что Лупус не собирается воспользоваться услугами старого хозяина. Какая досада, что такой осел, как Лупус, – осел, а не волк – будет командовать на целом театре военных действий, в то время как Гай Марий поставлен на подчиненную должность. Что больше всего меня интригует, так это вежливость, с которой Гай Марий принял известие о том,