Травяной венок. Том 2 стр. 59
лет он был исключительно хорошо начитан как по-гречески, так и по-латински; он разговаривал по-гречески на чистейшем аттическом диалекте, а слушая его латинскую речь, можно было подумать, что он настоящий римлянин. Но не эти качества оказались решающими в вопросе о его пригодности. Он получил должность, потому что был потрясающе безобразен – низенький, ростом по грудь Мамерку, худой до истощенности и покрытый шрамами от ожогов, полученных в детстве. Голос его, правда, был красив, и на его изуродованном лице сияли добротой прекрасные глаза. Когда ему сообщили, что он немедленно получит свободу и что его имя с этих пор будет Мамерк Эмилий Сарпедон, он счел себя счастливейшим из людей. Его жалование должно быть достаточно высоким, и ему предстояло получить римское гражданство. В один прекрасный день он сможет вернуться в свой родной город Ксант и жить там, как настоящий вельможа.
– Это дорогое занятие, – сказал Мамерк, бросая на стол Скавра свиток бумаги. – И я предупреждаю тебя, как душеприказчика со стороны Сервилия Цепиона, что ты не должен пренебрегать тем, что мы оба являемся душеприказчиками Друза. Вот счет. Я предлагаю расходы по нему разделить поровну между двумя хозяйствами. Скавр взял бумагу и развернул ее:
– Наставник… Четыреста тысяч?
– Пойди и скажи об этом Дуронию! – огрызнулся Мамерк. – Я сделал все так, как ты хотел! Речь идет о том, что две благородные римские женщины будут жить в доме, где их добродетель должна быть обеспечена, поэтому там не должно быть наставников с привлекательной внешностью. Новый педагог отталкивающе безобразен.
– Хорошо, хорошо, я верю тебе, – захихикал Скавр. – Но, боги, что за цены! – он стал внимательно читать дальше: – Приданое для Сервилий Гней, двести талантов – ладно, могу ли я ворчать по этому поводу, если сам посоветовал. Домашние расходы на год без учета ремонта и содержания дома, сто тысяч сестерциев… Да, это достаточно скромно… Так, так, так… Вилла в Мизене или Кумах? А это еще зачем?
– Для Порции, когда Сервилия Гнея сможет выйти замуж.
– О, merda! Я и не подумал об этом! Разумеется, ты прав. Никто не возьмет ее к себе, женившись на таком сокровище, как Сервилия Гнея… Да, да, ты хорошо поработал! Мы разделим расходы пополам.
Они оба ухмыльнулись.
– Думаю, надо выпить по чаше вина, Мамерк! – Скавр поднялся. – Какая жалость, что твоя жена не пожелала поучаствовать в наших трудах! Это могло бы сэкономить нам как душеприказчикам этих состояний целую кучу денег.
– Поскольку расходы идут не из нашего кошелька, и наследуемые состояния достаточны, чтобы оплатить их, Марк Эмилий, зачем нам беспокоиться? Мир в доме стоит
любых расходов, – он выпил вина. – В любом случае я покидаю Рим. Настало время идти на военную службу.
– Я понимаю, – сказал Скавр, снова садясь.
– Пока была жива моя мать, я думал, что главной моей обязанностью будет оставаться в Риме и помогать ей управляться с детьми. Она была нездорова с тех пор, как умер Друз. Это разбило ей сердце. Но теперь дети прилично устроены, и у меня нет причины оставаться здесь. Поэтому я иду на войну.
– К кому?
– К Луцию Корнелию Сулле.
– Хороший выбор, – кивнул Скавр. – Он человек с будущим.
– Ты так думаешь? А не слишком ли он стар?
– То же можно