Библиотека

Травяной венок. Том 2 стр. 69

Размер шрифта
-
+
Тема

Хрюшка, Гай Марий, Катул Цезарь, Тит Дидий, а теперь этот, страдающий хронической депрессией отпрыск древнего рода! А кто шагает от одной удачи к другой, добывает Травяной венок и в конце концов получает в управление целую провинцию в зрелом возрасте тридцати лет? Квинт Серторий. Сабинское ничтожество. Двоюродный брат Мария!»

– Луций Цезарь, мы победим! – сказал Сулла очень серьезно. – Говорю тебе, я слышу шелест крыльев победы в воздухе вокруг нас! Мы сотрем италиков в порошок. Побить нас в одной или двух битвах италики могут, но победить нас в войне – никогда! Этого не может никто! Рим это Рим, мощный и вечный. Я верю в Рим!

– О, я тоже, Луций Корнелий, я тоже! – ответил Луций Цезарь брюзгливо. – А теперь уходи! Будь полезным для Гая Мария, поскольку, клянусь, для меня ты не слишком полезен!

Сулла встал и, уже подойдя к наружным дверям дома, где расположился командующий, вдруг повернул назад. Письмо произвело на него такое впечатление, что физическое состояние Луция Цезаря не смогло отвлечь его внимание от Гая Мария. Но теперь новый страх охватил его. Командующий был изжелта-бледным, апатичным, дрожал и потел.

– Луций Юлий, здоров ли ты? – спросил Сулла.

– Да, да!

– Ты болен, ты же знаешь, – Сулла снова сел.

– Я достаточно здоров, Луций Корнелий.

– Позови врача!

– В этой деревне? Это будет какая-нибудь грязная старуха, которая пропишет мне отвар из свиного навоза и припарки из толченых пауков.

– Я буду проезжать мимо Рима. Я пришлю тебе сицилийца.

– Тогда пришли его в Эзернию, Луций Корнелий, потому что именно там он найдет меня, – на бровях Луция Цезаря блестели капельки пота. – Ты свободен.

– Что ж, пеняй сам на себя. – Сулла, пожав плечами, поднялся. – У тебя лихорадка.

«Так и есть, – рассуждал он, выходя из дома на улицу и на этот раз не оглядываясь. – Луций Цезарь пойдет к теснине Мельфы, будучи не в состоянии организовать даже танцы на празднике урожая. Он пойдет, чтобы

попасть в засаду, а потом зализывать раны в Теане Сидицине, куда он отступит во второй раз, оставив мертвыми на дне этого предательского ущелья слишком много драгоценных людей. Ну почему они всегда такие безмозглые, такие тупые?»

На улице он встретил Поросенка, выглядевшего столь же мрачно.

– У вас там больной, – сказал Сулла, кивком указывая на дом.

– Не растравляй мою рану! – воскликнул Метелл Пий. – И в лучшие времена ему невозможно было поднять настроение, а тут приступ лихорадки – я просто в отчаяньи! Что делал ты, чтобы он ободрился и не обращал на тебя внимания?

– Убеди его забыть об Эзернии и сосредоточиться на вытеснении самнитов из Западной Кампании.

– Да, конечно, это можно было бы объяснить нашему главнокомандующему в его теперешнем состоянии, – сказал Поросенок, находя в себе силы улыбнуться.

Заикание Поросенка всегда приводило в восторг Суллу, который не преминул похвалить его.

– У тебя в последнее время с заиканием все в порядке.

– Ну за-за-зачем ты это сказал, Луций Корнелий? Оно в по-по-по-порядке, только когда я о нем не думаю, б-б-б-будь ты проклят!

– В самом деле? Это интересно. Ты ведь не заикался до какого времени? До Араузиона, не так ли?

– Да. Это спа-па-па – спазмы в заднице! – Метелл Пий набрал воздуха и постарался изгнать мысль о своем

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.