Библиотека

Травяной венок. Том 2 стр. 70

Размер шрифта
-
+
Тема

речевом недостатке из своего сознания. – При в-в-ваших теперешних неприязненных отношениях, полагаю, он не сказал тебе, ч-ч-что он собирается сделать, когда вернется в Рим?

– Нет. И что же он собирается сделать?

– Предоставить гражданство всем италикам, которые и пальцем о палец для этого не ударили, не выступив против нас.

– Ты шутишь!

– Я не шучу, Луций Корнелий! В его компании я забыл, что такое шутка. Это правда, клянусь тебе, это правда. Как только дела здесь пойдут на убыль – а это всегда так бывает к концу осени – он снимет доспехи командующего и наденет свою т-т-тогу с пурпурной каймой. Его последним актом в качестве консула, по его словам, будет признание римского гражданства для каждого италика, который не вышел на войну против нас.

– Но это же измена! Ты хочешь сказать, что он и другие недоумки в командовании потеряли тысячи людей ради тех, у кого даже не хватило мужества при этом присутствовать? – Суллу трясло. – Ты хочешь сказать, что он ведет шесть легионов в теснину Мельфы, зная, что каждая понесенная жертва бессмысленна? Зная это, он собирается открыть заднюю дверь Рима любому последнему италику на полуострове? Знаешь, что произойдет в результате? Они все получат гражданство, начиная с Силона и Мутила и кончая последним вольноотпущенником, которые числятся среди клиентов Силона и Мутила! О, он не смеет!

– Нечего кричать на меня, Луций Корнелий! Я один из тех, кто будет бороться против предоставления гражданства до конца.

– Ты даже не будешь иметь возможности бороться, Квинт Цецилий. Ты будешь на поле боя, а не в сенате. Только Скавр может сражаться там, но он слишком стар, – сжав губы, Сулла невидящим взглядом смотрел на оживленную улицу. – Это Филипп и остальные комедианты будут голосовать. И все они скажут «да». И комиция тоже.

– Ты тоже будешь на поле боя, Луций Корнелий, – уныло сказал Поросенок. – Я с-с-слышал, что ты назначен в помощники к Гаю Марию, этой старой жирной италийской репе! Ручаюсь, что он не осудит закон Луция Юлия!

– Я в этом не уверен, – сказал Сулла и вздохнул. – Одно ты должен признать, Квинт Цецилий, – Гай Марий прежде всего – солдат. Раньше, чем его служба на поле боя окончится, там будет очень много мертвых марсов, которые уже никогда не смогут обратиться за гражданством.

– Будем надеяться, Луций Корнелий. Потому что в тот день, когда Гай Марий войдет в сенат, наполовину заполненный италиками, он снова будет Первым человеком в Риме. И консулом в седьмой раз.

– Если я не предприму чего-нибудь, – заметил Сулла.

На следующий день Сулла отделил свои два легиона от хвоста колонны Луция Цезаря, направившейся прямо по дороге к Мельфе. Сам он пошел к Латинской дороге, перейдя Мельфу на участке пути до старых развалин городка Фрегеллы, разрушенного до основания Луцием Оптимием после подавления восстания сорок пять лет назад. Легионы Суллы расположились в удивительно мирных впадинах, заросших цветами, которые образовались между остатками павших стен и башен Фрегелл. Не будучи в настроении наблюдать, заняты ли его трибуны и центурионы чем-то столь фундаментальным, как устройство укрепленного лагеря, Сулла решил в одиночестве пройтись по пустынным развалинам городка.

«Вот здесь, – подумал он, – покоится все, за что мы воюем сейчас. Здесь можно увидеть, каким образом эти

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.