Травяной венок. Том 2 стр. 77
Сулла прикоснулся щекой к щеке Мария, прижался губами к влажному ручейку его слез. – Бедный старик! Ты сломался в конце концов.
И немедленно последовали слова, ужасно искаженные, но достаточно разборчивые, чтобы услышать их, прижав лицо к лицу:
– Еще… не… сделано… Семь… раз.
Сулла отодвинулся так, словно Марий поднялся с ложа и ударил его. Затем, смахнув рукой собственные слезы, он закатился коротким пронзительным смехом, который прекратился так же резко, как и начался.
– Если бы я мог что-то сделать с этим, Гай Марий, – с тобой все кончено!
– Не… кончено, – произнес Марий, его умные глаза больше не были испуганными, они были злыми. – Семь… раз.
Одним прыжком Сулла оказался у завесы, отделявшей переднюю часть шатра от задней, призывая на помощь, словно пес Гадеса множеством своих голов кусал его за пятки.
Только после того, как пришел и ушел армейский хирург, и Мария устроили по возможности удобно, Сулла собрал всех толпившихся вокруг шатра, куда их не пускал неутешно плачущий молодой Марий.
Сулла назначил собрание на форуме лагеря, сочтя разумным, чтобы и рядовые знали о происшедшем; слухи о несчастье с Марием распространились, и молодой Марий был не единственным, кто проливал слезы.
– Я беру на себя командование, – спокойно сказал Сулла десяткам людей, столпившимся вокруг него.
Никто не возразил.
– Мы сразу же возвращаемся в Лаций, прежде чем весть об этом дойдет до Силона или Мутила.
На этот раз возразил Марк Цецилий, именуемый Корнутом.
– Но это же смешно! – возмущенно воскликнул он. – Мы здесь меньше чем в двадцати милях от Альбы Фуцении, а ты говоришь, что мы должны повернуться и уйти?
Поджав губы, Сулла широко развел руками, показав на солдат, которые стояли и плакали.
– Посмотри на них, глупец! – вскричал он. – Идти по вражеской территории с ними? У них уже не хватит для этого духу! Мы должны успокоить их, пока будем в безопасности в пределах наших границ, Корнут, – а потом нужно будет найти полководца, к которому они питали бы хотя бы одну десятую часть любви, что чувствовали к Марию.
Корнут открыл было рот, но смолчал, беспомощно пожав плечами.
– Кто-нибудь еще хочет что-то сказать? – спросил Сулла.
Оказалось, что таких нет.
– Быстро сворачивайте лагерь. Я послал распоряжение моим легионам на дальний конец виноградника. Они будут ждать нас на дороге.
– А как быть с Гаем Марием? – спросил молоденький Лициний. – Он может умереть, если мы тронем его.
Хохот, которым разразился Сулла, шокировал его.
– Гай Марий? Ты не смог бы убить его и жертвенным топором, мальчик! – Видя общую реакцию, Сулла совладал со своими эмоциями, прежде чем продолжать: – Не бойтесь, друзья, Гай Марий меньше чем два часа назад заверил меня, что мы виделись с ним не в последний раз. И я ему поверил. Поэтому мы возьмем его с собой. Думаю не будет недостатка в желающих нести его носилки.
– Мы все идем в Рим? – несмело спросил молодой Лициний.
Только теперь, взяв себя в руки, Сулла ощутил, как они все испуганы и потеряны; но они были благородными римлянами, а это значило, что они сомневаются во всем, взвешивают все в зависимости от своего положения. По справедливости ему следовало бы обращаться с ними нежно, как с новорожденными котятами.
– Нет, мы не все