Библиотека

Требуется дворник стр. 26

Размер шрифта
-
+
Тема

со своего места у телевизора Глебка.

— Что с тобой? — спросила Катя Глебку.

— Праздник.

Глебка опять заорал, и вместе с ним заорал и Костя:

— Приятель, веселей разворачивай парус! Ио-го-го!..

— Ты давал ему вина? — серьезно спросила Катя.

— Он пьет лимонажку.

— А что, — сказал Глебка, — холостяки поют. — И Глебка на четвереньках пошел по комнате.

Катя встала, подошла к телевизору и подняла с пола бутылку «Буратино». Понюхала. Глебка на четвереньках добрался до стола, потянулся к банке с тянучкой, но Катя опередила его: вернулась быстро к столу и поймала Глебку за руку, но, устыдившись, подняла с пола Глебку и усадила за стол. Придвинула банку и

дала ложку:

— Ешь.

Глебка погрузил ложку в содержимое банки, потом полную ложку густого и сладкого содержимого заправил в рот и так и продолжал сидеть неимоверно тоже счастливый, с торчащей изо рта ложкой. В уголках губ появились коричневые пятна: начала таять во рту тянучка.

— В детстве обожала тянучку, — призналась Катя.

— Он не заболеет?

— Я не заболела. Всегда была здоровенькой. И веселой.

— А теперь?

— Что теперь?

— А теперь ты какая? — настаивал на ответе Костя.

— Капризная: все чего-то жду.

— Или кого-то?

— Или кого-то.

— А ты не прозевала?

— Не прозевала.

— И не ошиблась? — Костя как будто бы что-то выпытывал.

— Я же тебе сказала — я капризная. Это мое любимое занятие — капризничать.

— А ты перестань капризничать.

— Когда?

— Теперь.

Катя воспользовалась случаем, что Рожков у телевизора, и убрала со стола тянучку. Рожков сидел и пил «Буратино». Катя тоненько намазала хлеб маслом и положила на то место, где сидел за столом Глебка.

— Будет неприятная неожиданность, — сказал Костя.

— Да, мой поступок вроде диетологов из института. Неожиданность действительно была, когда Глебка с ложкой вернулся к столу.

— Ты меня обманула!

— Передохни на хлебе с маслом.

Рожков проявил великодушие, но не безвозмездно:

— Спать не заставишь раньше двенадцати?

— Нет.

— А после двенадцати?

— Гуляй, сколько ноги смогут.

Глебка промолчал. Начал есть хлеб с маслом.

Костя погасил канделябр. Остался гореть только фонарный столб.

— Зачем ты погасил свечи? — спросила Катя.

— Надоело снимать нагар.

— Разрушил иллюзию беседы при свечах.

А Косте представилось — сидят они с Катей где-то на бульваре летом у фонарного столба, а рядом с бульваром на какой-то большой северной реке вот-вот загудит ночной буксир, который толкает баржу с лесом или с чем-то там еще. И едят они, конечно, кедровые орешки. И вдалеке поет хор типа Пятницкого. И конечно, они счастливы.

— Где ты живешь, есть река? — спросил Костя.

— Реки нет.

— Мне казалось, что есть. Обидно.

— Комары есть, — улыбнулась Катя.

— Я не страшусь комаров. В армии я служил в Полесье.

— Ты по какому предмету не прошел в институт? — спросила Катя. Вопрос не был случайным — она давно хотела его задать и задала.

— По сочинению.

— Недобрал в запятых?

— Нет. Слишком раскрыл тему.

— Знаю. Ты поэт и не понят временем.

— Но у них все еще впереди.

— У кого?

— У приемной комиссии. Чтобы понять.

— Да. Ты все-таки забавный.

— Единство содержания и формы. Первым мне об этом сказал помстаршины, когда выдал обмундирование.

— Кем ты был в армии?

— Прости, рядовым.

— Ты всюду рядовой.

— Не стал от этого хуже, — в голосе Кости прозвучала некоторая обида.

— Неужели ты так плохо обо

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.