Требуются отдыхающие стр. 60
никто из них не надел, – предложила Люська.
– А что за подарки? Небось, штаны с начесом, – предположил Федька. В голосе его сквозил скепсис. Конечно, ведь мамаша-то в современной моде вряд ли чего понимает и может ребенку только глупость какую-нибудь подарить.
– Свитера с оленями! Я видел, – радостно сообщил Ванька.
Федька переменился в лице.
– Вы б еще со снежинками купили! – надув губы, сказал он.
– Вань! Ты опять по моей сумке лазил? – Люська готова была отвесить детенышу хорошего пенделя.
– Конечно! Мне ж интересно, чего ты мне подаришь. Федька, ты зря, свитера классные, я почти такой в журнале видел.
Люська с Панкратьевой зашелестели пакетами.
– Давайте надевайте, все! И ты, Андрей Иванович, не стесняйся! – Панкратьева строго посмотрела на Тимонина и Федорова. Те нехотя сняли пиджаки.
Однако рассмотрев подарки, все посветлели лицами. Свитера были жутко модные, длинные, в обтяжку, черные, из нежнейшего кашемира и только внизу сбоку маленькой серебряной строчкой сквозь снег бежали олени.
– Ой, девчонки! Мне даже неудобно, – Марина погладила кашемировое плечо супруга. – Андрюш! Ты помолодел даже.
Действительно, свитер Федорову очень шел. Серебряные олени сочетались с его серебристой сединой и стальными очками.
Ванька чмокнул Люську в щеку.
– Спасибо, ма! Мы теперь с Федькой оба, как большие. Давайте уже поедим, Новый год встретим, да мы на дискотеку пойдем.
Федька закатил глаза. Он явно считал себя по сравнению с Иваном совсем взрослым.
– Боец Иван! Какая дискотека? – удивился Тимонин. – А подарки прекрасным дамам?
– Ой! – Иван жалостно поглядел на Люську.
– Неплатежеспособные бойцы должны всем своим видом показывать, как они любят и уважают свою мать, а также обещать ей свое примерное поведение и хорошую учебу.
– Обещаю! – обрадовался Иван. – Федька, давай обещай скорей!
– А я уже боец платежеспособный. – Федька нырнул куда-то под стол и вытащил пакет, который вручил Панкратьевой. Та осторожно развернула и радостно пискнула.
– Ой! Это же то, что нужно. Я все думала, какую бы картину у нас на кухне повесить.
– А что это? – поинтересовалась Люська, разглядывая творение Федора. Картина ей очень понравилась, только было непонятно, что на ней изображено. Люська никогда не была сильна в абстракциях.
– Это яичный желток в полете! – важно объяснил Федька. – Я его сам сфотографировал, а потом специально обработал, чтоб получилась картина на холсте.
– Ни фига себе! – удивился Федоров. – Федь, а подкидывал ты его тоже сам?
– Не, мне девушка помогала. Мы тогда всю кухню умазали. Мыть пришлось.
– Подозреваю, что кухню тоже девушка мыла! – Панкратьева радостно поцеловала сына. – Спасибо тебе, мой птенчик.
– Боец Федор проявляет недюжинный талант, как и его мать! – резюмировал Тимонин.
– Ма! Ты не волнуйся, я тоже талант проявлю, вот только школу закончу, – заверил Люську Иван. Люська засмеялась и чмокнула сына в щеку.
– Ни минуты не сомневаюсь!
– А теперь другие платежеспособные бойцы поздравят с праздником наших замечательных женщин! – скомандовал Тимонин и они с Федоровым вскочили с мест, отбили чечетку и выложили из карманов брюк три одинаковые бархатные коробочки. Вся публика в ресторане оторвалась от своих тарелок и с интересом наблюдала за происходящим. Из кухни даже показался Степан Васильевич. Конечно, не каждый день директор в ресторане бьет чечетку, да еще так профессионально.
Люська представила, как здорово было бы, если бы с ними чечетку отбивал и Гвоздев. Она