Требуются отдыхающие стр. 88
ключ, – потребовал Гвоздев.
Люська послушно протянула ему пластиковую карточку. Он открыл номер и буквально впихнул туда Люську.
– Я сейчас сдохну, наверное! – сказал он и поцеловал Люську. После этого они стали срывать друг с друга одежду и Люська очнулась только уже стоя в душе, крепко всем телом, прижавшись к Юре.
Потом они лежали, обнявшись на кровати, и Люська ревела белугой, рассказывая Юре, какой он гадский гад, и как ей было без него плохо.
– Поехали со мной к Марку, – попросила она сквозь слезы.
Юра погладил ее по голове и прошептал:
– Не могу, солнышко мое, у меня важные переговоры.
– А я обратно опять через Амстердам полечу, через три дня, – сообщила Люська с надеждой в голосе.
– Меня уже здесь не будет, – грустно сообщил Юра, и ей опять захотелось стукнуть его по голове своей огромной сумкой.
– Гад и скотина, – Люська отвернулась и нырнула с головой под одеяло.
Юра притянул ее к себе.
– Люсь! Ты забыла, наверное, как ты любишь свое родное Купчино. У меня квартира в Москве, квартира в Куало-Лумпуре и дом в Камбодже. Честно тебе скажу, что в Купчино я не вернусь.
Люська моментально вывернулась из рук Гвоздева, вынырнула из-под одеяла и уставилась на него.
– Ты ограбил банк?
– Нет, я давно свою поляну разрабатывал, так сказать, параллельно основной работе, где мы трудились вместе с Тимониным. Я был рядом с тобой, пока бизнес мой не потребовал моего плотного в нем участия. Ты же из своего Купчино выезжать ни за что не захотела бы.
– Я и сейчас не хочу! Ни в Москву, ни тем более в Лумпур этот, прости господи. Ваньке же в школе надо учиться. Какой Лумпур?
– Ну, как знаешь, – Юра встал, подошел к окну и закурил.
Люська смотрела на его красивую мускулистую спину и почему-то вспомнила рассуждения Панкратьевой о мужских задницах. Мол, каждой женщине соответствует исключительно определенный свыше мужчина. И эта его определенность заключается в форме его задницы. Женщина, как эту особую форму видит, так у нее включается внутри радар по типу «свой-чужой». Она тут же своего мужчину распознает и тащит его к себе в нору. Вот придумает же! Однако, глядя на задницу Гвоздева, Люське трудно было не согласиться с подругой. Хотелось в эту задницу вцепиться и искусать. Что он там про Лумпур свой говорил? Нельзя его с такой задницей никуда одного отпускать. Ни в коем случае!
– Юр, я ж говорю, что «не хочу», а не «не поеду»! Куда я без тебя? Я ведь чуть не померла от горя. Вот только надо все обдумать и спланировать. Нельзя же так с бухты-барахты. Знаешь, а я тебе свитер купила на Новый год. Финский с оленями, очень красивый. Думала, что будет чудо, и ты приедешь.
– Я хотел, очень хотел, но не смог. Я в это время в тюрьме сидел.
Люська разинула рот.
– Так и знала! Бизнес ведешь с разбойниками голландскими. Чего упер-то?
– Ничего я не упер, – Гвоздев рассмеялся, принес из ванной два стакана и плеснул в них виски из минибара. Один стакан он протянул Люське.
– Было просто мелкое недопонимание с местными органами. Потом разобрались и меня выпустили. Но время ушло.
Они молча выпили, еще покурили и опять