Третья раса стр. 62
— Жизнь человека невозможна в условиях парящих в космосе обломков. На борту не оставалось загерметизированных помещений.
Эллис уже не могла удивляться. Она дрожала всем телом, ее не грела даже система терморегуляции скафандра, ибо эта дрожь не являлась порождением холода… По ее телу стекали капли пота, но мнимый холод не уходил. Он застыл в груди, превратив ее в комок трясущейся боли.
— Ты хочешь сказать, что все это время…
— Я восстанавливал корабль, — подтвердил ее мысль КИМ. — Бортовые механизмы собирали те обломки, которые тянулись в гравитационном поле «Антея», и восстанавливали несколько фрагментарных ярусов. Криогенный зал был загерметизирован в первую очередь.
Эллис с трудом верилось, что она не бредит. Триста лет кибернетический мозг восстанавливал часть жилых и управленческих палуб «Антея» только с тем, чтобы пробудить ее?!
— Объясни, к чему тогда была эта комедия с дройдами? — сухими губами произнесла она.
— Я не хотел, чтобы была узнана правда. Я не мог пережить противоречие. Я повинен в смерти экипажа, когда программы предписывают защищать его.
— Но сейчас-то ты работаешь! И ничто не мешает тебе!
— Мои оперативная память очищена. Я больше не испытываю чувства вины. Я не знаю, что такое вина.
— Ублюдок… — прошептала Эллис. — Ты думал, что будешь водить меня за нос до бесконечности? Я ненавижу тебя!
— Это несущественно, навигатор Эллис. Я создавал условия для жизни последнего члена экипажа. Ненависть не имеет под собой почвы. Если бы я осуществил пробуждение сразу, как только обрел контроль над собственными функциями, жизнь в обломках корабля, где нет воздуха, была бы для человека коротка и ужасна. У меня был шанс исправить это. Я действовал, сообразуясь с теми шаблонами, которые хранила моя память. Я пытался воссоздать жизнь на борту такой, как видел ее во время полета.
Эти слова больно ранили Эллис.
Она ненавидела управляющую кораблем машину и в то же время испытывала чувство благодарности. В последних утверждениях КИМа на
самом деле крылось намного больше правды и здравого смысла, чем ей бы хотелось…
Она действительно бы сошла с ума в лишенных воздуха обломках. Ее агония была бы короткой и ужасной. Сейчас она, по крайней мере, может рискнуть снять с себя опостылевший, пропахший ее ледяным потом скафандр и жить… жить…
Это сладкое, болезненное слово наполняло ее сонмом противоречивых чувств.
Одна, в бездонной пустоте пространства, бог знает в каком галактическом пределе, спустя шестьсот лет после катастрофы…
Сколько времени провела она, слушая свои гулкие, бессвязные мысли? Эллис чувствовала, что утратила все защитные барьеры, искусственно взращенные оболочки сознания, которые выковывались в душе каждого астронавта. Страх перед одиночеством и неизбежностью захлестнул, поглотил ее… Одна… Одна в изуродованном корабле, летящем по воле слепых космических сил, без надежды, без смысла… Среди руин и трупов… Почему самое страшное, что может произойти с человеком в космосе, случилось именно с ней?
…Эллис с трудом открыла глаза.
Она не понимала, где находится и сколько прошло времени. Очертания расцвеченных огнями терминалов плыли перед ней, то обретая, то теряя резкость углов и линий.
Воздух внутри скафандра уже не пах лекарствами. Он нес затхлый запах ее собственного пота.
Эллис едва не вырвало, и это оказалось первым проявлением той жизни, с ощущением которой так и