Тревожная кнопка стр. 86
специально отведенном месте. Пойдемте. И меня угостите. Мои кончились.
— Да, пожалуйста.
Некурящий Никита вылез из-за стола. Писатель тоже поднялся. Он напоминал больного, очнувшегося после наркоза. Вроде все реально, все наяву, но кажется, что еще не проснулся, и весь этот бред — проявление анестезии.
— Погодите, — вмешался Седых, — Никита, заканчивай человека пугать. Эдуард Аристархович, идите домой и постарайтесь обойтись без мата в своих книгах. А то действительно оштрафуем. Считайте это профилактической беседой.
Писатель просветлел ликом, Никита же, наоборот, превратился в Карабаса.
— Идите-идите, — повторил Володя, тоже вставая из-за стола.
Он выпроводил прозаика, вернулся в кабинет и тут же подвергся словесной атаке со стороны коллеги. Атака сопровождалась не только неприличными словами, но и аналогичными жестами. Светочка вынужденно вмешалась, напомнив, что Госдума запретила не только курить на рабочих местах, но и сквернословить.
— А это не мат, — парировал Никита, — это средство для раскрытия образа некоторых мудаков.
Он кивнул на Володю.
— Не борзей, Никитушка… Тебе ларечников и таджиков мало? До писателей добрался. Скоро курильщиков окучивать начнешь.
Светлану Юрьевну, вообще-то, больше волновали не лингвистические разборки, а куда подевался секретный мобильник, который она накануне оставила в столе. Сейчас его здесь не было. Она дважды пересмотрела содержимое ящика, затем заглянула под стол.
— Это ищешь? — Никита, хмуро улыбнувшись, покрутил телефон в
руке.
— Ой, да…
— Так он на полу валялся, я к себе положил, чтоб крысы не утащили, — он бросил еще один добрейший взгляд на Володю, словно намекая, кто здесь крыса, — у тебя ж вроде другой был.
— Идиотизм какой-то, — разведчица старалась выглядеть пренебрежительно-спокойной, — потеряла трубку, купила другую с новой симкой. А вчера дома нашла первую. Так что теперь у меня два номера.
Объяснение, конечно, не очень, но на безрыбье…
— Рассеянная ты, — Никита протянул ей мобильник, — тебе оэсбэшник звонил, я и услышал.
— Да… Я ему этот номер дала… Спасибо.
Звонок городского телефона раздался очень вовремя. Иначе Никита мог продолжить задавать неудобные вопросы.
— Слушаю, Сапрыкин, — он ответил на вызов, потом выслушал звонившего, что-то черканув на календаре, — понял, сходим.
Положив трубку, посмотрел на Володю:
— Заявка по Егорыча земле. Красных Ткачей, пять. Скандал. Соседи вызвали. Давай вперед, с песнями.
— Вообще-то, твоя очередь, — возразил Седых.
— С какого перепугу?
— С такого, что вчера я на твою землю ходил. Я понимаю, у тебя бизнес, но совесть-то поимей.
— Чего ты лепишь? Какой бизнес? Я в больницу ездил. По материалу.
— Скажи еще в хоспис. Старушек подучетных навещал.
— Слышь, Вова… Ты тоже не с Доски почета слез.
— Давай на заявку, шланг! Люди ждут.
— Да иди ты сам!
Светочка прикинула, что, если не вмешается, последует еще одна заявка на скандал.
— Ребята, ну что вы ссоритесь по такой ерунде. Хотите, я схожу. Какая квартира?
— Пятая, — скосился Никита на календарь.
— Я с тобой, — Володя взял со стула висящий на спинке планшет, — а то вдруг чего серьезное.
— Правильно, — поддержал Сапрыкин, — хоть делом займешься.
Сочинитель детективов сидел на лавочке перед опорным и так увлеченно общался по мобильнику, что не заметил вышедших участковых:
— А что, без матюгов нельзя было обойтись?! Да мне плевать!.. Имя на обложке, между прочим, мое, а не твое! Ты накосячил, а мне разгребать!.. Че-го?!!! За графомана ответишь! Словоблудень! За базаром следи, да?!
Улица Красных