Тревожная кнопка стр. 97
это давно было! А сейчас ни-ни. Не нюхает, не колется, не курит.
— Точно?
— Конечно! Сама говорила. Вот на днях буквально. Она ж как и я. В положении. На третьем месяце. Да и по ней видно. Раньше как скелет ходила, а сейчас нормальная.
— А с Никитой ты ее не встречала? С Сапрыкиным. Участковым.
— Не видела, если честно.
— Хорошо, Карина, спасибо. Завтра жду звонка.
Выйдя из подъезда, Светочка присела на лавку.
Нестыковочка, однако. Юля приходила к Никите якобы за дозой. При этом сама давно завязала. Не исключено, доза нужна для сожителя. Что там у нас еще за красавец, после появления которого трезвые мамы падают с моста и тонут. И не навестить ли молодых людей? А что, имею право. Я — участковый инспектор. Это мои прямые обязанности — знакомиться с гражданами. Тем более судимыми. Проверять условия быта, санитарные нормы, заполнять анкеты. Тем более что тринадцатая квартира в соседнем подъезде, далеко идти не надо. Да и дождь переждет.
И главное — ее не будут терзать угрызения по поводу Никиты. Она отработает до конца.
Ливень хлынул. Светочка вскочила с лавочки и добежала до подъезда, по пути успев глянуть на окна. Свет горел. Значит, два варианта — либо хозяйка дома, либо сломан выключатель и люстра горит постоянно.
Четыре этажа коммунального рая. Есть риск сломать ноги во тьме. Лампочки выкручены и проданы бездомным элементом. Номеров квартир не разобрать. Пришлось воспользоваться секретным мобильником, имевшим яркий дисплей. Достала из немецкого планшета, посветила на дверь, сунула телефон в карман кителя. Прислушалась, но ничего не услышала — дождь за разбитым окном подъезда создавал шумовые помехи. Надавила кнопку звонка. Мелодия из «Криминального чтива». Высокие технологии позволяли установить рингтон и на дверные звонки.
Свет в окне не обманул. Юля оказалась дома.
— Кто?
— Участковый инспектор Родионова.
Хозяйка не стала препираться, заявляя, что никого не вызывала, не требовала санкции и прочих соблюдений прав. Вот что
значит — опытный человек. Сразу открыла дверь.
— Я пройду? — тем не менее спросила разрешения Светочка. А могла бы ведь и с порога в конопатую челюсть. — По поводу долга Никиты.
— Да, пожалуйста, — чуть растерянно ответила Юля, отходя в сторону.
Хозяйка была в облегающей футболке. Действительно, живот немного выпирает. И вряд ли от переедания. Готовится стать матерью. Лишь бы после этого не упасть с моста. А кто у нас готовится стать отцом, а?
— Нам бы поговорить.
— Ну… Проходите. На кухню. А то в комнате не прибрано.
Светочка скинула не форменные туфли, оставшись в форменных чулках. Тапочек хозяйка не предложила. Похоже, последняя находилась дома одна, на шум в прихожей из комнаты никто не вышел. Может, вышел призрак мамы, но невидимый.
На кухне, довольно опрятной, не имеющей ничего общего с наркоманским притоном, Юля присела на табурет. Светочка осталась стоять на пороге, пощелкивая авторучкой.
— Я поговорила с Никитой. Что-то не помнит он ни про Зареченск, ни про просьбы к тебе.
Юля, рискуя сделать будущего ребенка инвалидом, закурила.
— Конечно… Как долг отдавать, так сразу память отшибло.
— Хорошо, — Светочка тоже присела на табурет, — допустим… А ты не догадываешься, почему Никита попросил съездить именно тебя?
— Откуда я знаю… Другие, наверно, заняты были.
— И как это выглядело? Его просьба.