Библиотека

Тревожная вахта стр. 5

Размер шрифта
-
+
Тема

эхо, слабея, долго ещё повторялось среди скалистых утесов. «Свернул за мыс», — поняла Марья Никитична.

Старушка вздохнула — не хотелось идти в пустую избу. Взяла веник, принялась обметать снег с крыльца. Часа два назад прошла метель, запорошила всё пухлым мягким снегом. После метели окреп мороз, расчистилось небо.

Холод будто сгущал краски: море стало глянцево-черным, вода казалась тяжелой и вязкой; прозрачный, едва приметный туман клубился над ней. В черную гладь моря белым когтем врезался остроконечный мыс. На склонах сопок темнели пятна обдутых ветром камней.

Все шире разливаясь по небу, играло северное сияние, развертывалось искрящимися, переливающимися лентами, выбрасывало к зениту голубые, будто фосфоресцирующие,

стрелы-лучи. При зыбком свете сияния причудливо колебались тени; очертания предметов теряли резкость, становились расплывчатыми. Призрачным, фантастическим делалось все вокруг.

За долгие годы жизни на Севере Марья Никитична не смогла привыкнуть к этой сказочной игре света, что-то недоброе чудилось ей всякий раз в зыбком сиянии. Закрадывалась в сердце тревога.

Марья Никитична смела снег с крыльца, поставила в сени веник. Подумала, что бы ещё сделать. Почистила бы дорожку, да старик будет ворчать — любит всё делать сам. Заботлив стал к ней с той поры, как выросли и разлетелись по белу свету их сыновья. Всё беспокоится, не простыла бы, не захворала. Знать, тяжело старику подумать, что останется он на краю земли один-одинешенек. А раньше-то и в море ходила с ним Марья Никитична, и по дому управлялась сама.

Время летело незаметно. Скоро уж должен был возвратиться Захарий. Марья Никитична принесла дров, затопила печь, заварила крепкий чай. Старик намерзнется, надо ему погреться. Жалко, нет спирта, в самый раз бы сейчас налить Захарию стопку.

Посмотрела на ходики. Уже больше трех часов хозяин в море, пора встречать его. Одевшись потеплей, спустилась с крыльца. Ночь стала ещё темнее. В поселке раздавался скрип шагов и позвякивание вёдер: кто-то шел за водой. Небо сияло холодным светом, переливались на нем зыбкие яркие, но безжизненные краски. Снег вокруг порозовел, на черной воде то разгорались, то меркли багровые блики.

Старику давно пора было уже вернуться, но, сколько ни вслушивалась Марья Никитична, ухо её не улавливало звука мотора.

Она пошла по тропинке к причалу, где стояли на приколе карбасы и бот. Возле причала особенно сильно гудел прибой. Каменные глыбы лежали здесь не только на берегу, но и в воде; волны даже в тихую погоду с шумом разбивались о них.

Свежий снег возле причала был истоптан, взрыхлен ногами. Это Захарий ходил тут, снаряжая карбас.

Марья Никитична начала беспокоиться не на шутку. Много раз провожала она старика в море и давно знала его привычку всегда возвращаться в срок. Захарий ценил свое слово — как скажет, так и сделает. Задержать его могла только погода: если вдруг налетал длительный снежный заряд или начинал дуть встречный ветер — «мордотык». Но погода была ясной, море спокойно. Может быть, рыбы много в ставных сетях? Но тогда Захарий вернулся бы скорее, чтобы поднять на ноги рыбаков…

Часа два провела Марья Никитична на причале в тревожном ожидании, думая только об одном — что же могло случиться? Заглох мотор? Ведь это часто бывает с изношенным «болиндером». Она представила себе Захария одного в темном море

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.