Три момента взрыва (сборник) стр. 228
бывают на кельтских могилах, – все это никак не складывалось для него в единую повесть. Зато он посмешил девочку, показав ей зверей, изображенных на челюсти.
– Есть такие иллюминированные рукописи, – продолжал он, – на которые смотришь, и становится понятно, почему те или иные образы нарисованы именно там, где они нарисованы. Но есть и другие, в которых, сколько ни гляди, ясно одно – порождения буйной фантазии художника, которыми пестрят их поля, остались бы неизменными при любом тексте.
Сверху опять донесся звук – на этот раз скрип, как будто кто-то опустился на пол, приложив ухо к отверстию. Но Уильям уже слишком глубоко ушел в свои мысли и ничего не слышал. Зато услышала девочка. Она испуганно вскинула голову и стала смотреть на потолок, а Уильям тем временем продолжал:
– Какое-то время я думал, что именно так обстоит дело и с этим. Более или менее… – Он помешкал. – То есть это просто ничего не значащая разминка руки. Хотя и превосходного качества. Маргиналии своего рода. Но…
Уильям указал на завитушки в изгибе ребра.
– Посмотри на эти отметины, – сказал он. – Их изменения показательны. Волнистость нарастает. То, что начинается у одного края кости как набор относительно простых линий, к другому ее краю превращается в творение виртуоза. И так повсюду. Развитие. Одна и та же фигура здесь… – голень, – и здесь… – боковая поверхность черепа, – но наверху она куда утонченнее. И таких усовершенствований сотни… Мне кажется, то, что мы видим здесь, на этих костях, представляет собой эксперимент. Наброски, подготовительные замечания, проверка идей. Кто-то разминал руку на этом скелете. Перед настоящей работой. Какой – кто знает? Уж, во всяком случае, не над этим человеком. Да и над человеком ли вообще?
Уильям бросил взгляд на закрашенное окно. Оно сияло, пропуская солнечный свет снаружи. Он торопливо продолжал:
– Может быть, лет двадцать спустя норвежское китобойное судно поймает, ну, скажем, голубого кита. И пока команда будет заниматься разделкой его туши, какой-нибудь Гуннар Гуннарсон заметит: здесь, на обнажившемся уголке черепной кости, вырезана человеческая фигура. В натуральную величину. Прямо как живая. Даже лучше, чем живая, деликатнее. И тогда под толстой кожей морского гиганта обнаружится наконец шедевр, предварительным наброском к которому послужило вот это. И он будет прекрасен. А еще он будет рассказывать удивительную историю. Ну, что ты на это скажешь? – Он улыбнулся девчушке. – История, вырезанная на костях кита.
Девочка посмотрела на него серьезно.
– Или нашего друга? – переспросил он. – А может, и еще чьих-то, кто знает? – И он поднял руку, указывая на запертую дверь и на весь Глазго за ней. – Может, мы все лишь несовершенные наброски. А с этим парнем произошло то, что происходит с любой ненужной бумажкой. Его выбросили. Так мы и оказались здесь. – Он снова улыбнулся, и его глаза наполнились слезами. – В мусорной корзине.
Он так волновался, что даже взрослому теперь было бы нелегко уследить за его мыслью, тем более ребенку. Но он смотрел только на кости.
– Если бы мы могли заглянуть под мою или под твою кожу, как ты думаешь, что бы мы там увидели? Таких людей, как он, вряд ли много – иначе мы бы об этом слышали. И в то же время я не могу поверить, что он