Библиотека

Три момента взрыва (сборник) стр. 229

Размер шрифта
-
+
Тема

такой один. Сколько же среди нас таких, расписанных?.. Я думал, о, конечно, я думал о том, чтобы приоткрыть себя хоть немного. – Он постучал себя пальцем по голени. – И знаешь что? Я понял, что мне страшно узнать, какой я – разрисованный или нет.

Уильям поднес к губам палец. Девочка очень серьезно повторила его жест. Она снова взглянула на потолок, но наверху было тихо.

– Если носители эскиза знают, что он у них внутри, – сказал он, – то, независимо от того, понимают они его предназначение и смысл или нет, они всячески стараются избежать ненужного внимания. Но тогда появление на моем столе вот этого парня

– серьезный недосмотр с их стороны. Кто знает, что они могут сделать, кого подослать к такому, как я, – случайно натолкнувшемуся на их тайну? Так что лучше молчи о том, что знаешь. Вдруг они окажутся плохими парнями?.. В конце концов, не исключено ведь, что художник – вовсе не Бог, а совсем другая сила.

Девочка попыталась стащить позвонок. Уильям выудил его из ее кармана и изобразил такое удивление, точно натолкнулся на окаменелый обломок на морском берегу.

– Какой чудесный образец, – сказал он. – Мне тоже нужен такой.

Потом сказал, что покупает его, и дал девочке еще шиллинг.

Она остановилась у двери.

– Не кит, – сказала она. – Масенькая мыска.

– Да. Да! – восхитился Уильям. – Почему нет?

Он смотрел девочке вслед. Действительно, почему шедевр, эскизом для которого был этот человек, обязательно должен обретаться в библейской пучине вод, почему он не может охотиться за крошками? И тогда в один прекрасный день некий кот – или кошка – поймает его и с хрустом раскусит изысканную работу, губя тончайшую филигрань, которую нельзя было нанести на мышиные косточки иначе как под микроскопом.

Принимая во внимание возраст и общественное положение этой девочки, разумно предположить, что, даже пожелай она что-нибудь рассказать, ее просто не стали бы слушать. Однако несколько лет спустя я, стоя на пороге новой фазы жизни, почувствовал, что просто обязан разыскать молодую женщину, которой она к тому времени стала. Я не знал, как ее зовут, зато знал, что она, скорее всего, очень мало помнит. И все же, взвесив все шансы, я забеспокоился, как бы она не поделилась своими воспоминаниями с кем-то из заинтересованных лиц и вообще с кем-либо, кроме меня, и как бы это не привлекло нежелательного внимания.

Бледность Уильяма уже нельзя было списать на жизнь под шотландским небом, к тому же он сильно похудел. Я наблюдал за ним, когда он, снова опоздав на лекцию, ввалился в аудиторию и шел к своему месту, роняя по дороге листки, словно какой-нибудь рассеянный персонаж из «Панча».

– Я могу говорить откровенно? – спросил я его однажды.

– В каких ты отношениях с Богом? – перебил он меня. Голос у него был напряженный. Он говорил торопливо, как тогда, с девочкой.

– В наилучших: обеими ногами стою прямо на верхушке его божественной маковки, – сказал я. Как я и надеялся, это заставило его улыбнуться, пусть и ненадолго. – Я ведь из тех, кого называют нонконформистами, – добавил я уже серьезно. – Верую ли я сам? Обычно я стараюсь не забивать себе голову разным теологическим мусором. Но вера, она ведь не только в том, что у нас

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.