Три момента взрыва (сборник) стр. 43
какие-то осложнения? Хотя ничего такого быть не должно. Уилл, скажи Бадду, что найденное нами вчера нельзя оставлять в земле. Пусть обвиняют меня в чем хотят, но эту штуку они должны позволить нам вытащить… Она затвердеет через день. Если к тому времени меня не выпустят, за все отвечает София. Меня выпустят, Чиверс? – Он пожал плечами и покачал головой. Маккалох наблюдал, как Гилрой принимает другое решение. – Если меня не выпустят, не ждите, – сказала она Уиллу. – Понятно? Вынимайте ее из земли, как только она будет готова. Не ждите.
Из участка Маккалох поехал кружным путем, через дамбу. Там он задержался, припарковав машину как можно ближе к краю. Он нечасто приезжал сюда. Постоял, глядя на мелкие брызги. Море было почти спокойно. В сточных тоннелях у себя под ногами он слышал его пунктирный плеск.
Он возвращался в Лондон всего раз, дней на восемь, в 1993-м. Маккалох не решился бы сказать, что скучал по улочкам Элама, но именно тогда он понял, что это – то место, где ему хочется быть.
С мрачным, почти мазохистским удовольствием он скрыл свой приезд от всех. Не сказал ничего ни родственникам, ни прежним друзьям – тем немногим, что еще пытались поддерживать с ним отношения. Ему самому не понравилось то удовлетворение, которое он чувствовал, бродя по старым местам и отмечая произошедшие в них перемены, – он как будто испытывал судьбу. «Больше я сюда не вернусь», – дал он тогда себе зарок и держал слово.
Его не оставляло ощущение, что любой неосторожный шаг может стоить ему будущего. Воспоминания сделали его неловким. Наконец он вернулся к себе в магазин, куда ему позвонил Чиверс.
– Наш мальчик, конечно, не златоуст, – сказал он в трубку, – но он старался как мог, и смею надеяться, что с моей помощью его слова прозвучали довольно убедительно. Однако убедительнее всех была сама Гилрой, а мне, признаться, очень хочется посмотреть на эту штуковину там, в земле. Не стану притворяться, что это не так.
Возбуждение приятеля действовало Маккалоху на нервы. Он повесил трубку. Стал вспоминать, какие чипсы покупала у него София. Ничего не вспомнил, взял по пакету разных и сложил в холщовую хозяйственную сумку с изображением распластанной фигуры коллаборанта, прикрывающего собой двух человеческих детей. Под картинкой была надпись: «Любишь погорячее? Езжай в ЭЛАМ!» Добавил пироги, орешки, напитки.
С необычной для себя поспешностью Маккалох выехал из города навстречу надвигающейся ночи и покатил по неухоженным деревенским дорогам. Его старенький слабосильный «Датсун» уже съезжал по каменистому откосу вниз, к лагерю археологов, когда он заметил у палаток полицейскую машину.
В конце тропы громко кричала София, яростно доказывая что-то полицейским, которые не пускали ее к раскопу и красной палатке. Маккалох быстро заглушил мотор, выскочил из машины и побежал туда, где пять или шесть офицеров, заступив девушке путь, пытались воздействовать на нее успокаивающими жестами, которые, однако, ничуть ее не усмиряли.
– Маккалох! – закричала она при виде его. – Да скажите же вы им! Мне надо пройти. Гилрой сбежала!
– Что? – переспросил Маккалох.
Он рвался к ней, кричал, чтобы она повторила то, что сказала. Какой-то сержант отвел его в сторону.
– Вы с ней знакомы? Успокоить сможете? Нам нельзя ее пропускать, у нас приказ. Хотя один черт разберет,