Библиотека

Три момента взрыва (сборник) стр. 45

Размер шрифта
-
+
Тема

слишком жесткая, – закричала ему София.

Чиновница из министерства тоже сделала ему замечание, но Паддик как будто не слышал. Сковырнув с фигуры последние комки грязи, он стал протирать ее тряпкой, открывая чистый пластик.

Тело, которое он откопал, принадлежало женщине.

Он так яростно полировал ей спину, что кто-то из его студентов вскрикнул. Лучи прожекторов проникли в обнаженный пластик, и все вокруг раскопа засияло. Паддик боролся с телом, рассылая повсюду снопы искр.

Света было чересчур много. Похожие на драгоценные кристаллы осколки цвета внутри пластика горели, как расплавленный металл. Их было много. Они наполняли тело вперемешку с мертвыми жуками, мышами, обрывками корней и мелкими камешками.

Паддик дочиста протер лицо статуи и отшатнулся, не сдержав крика.

– Господи, – прошептала София.

Студенты Паддика вытаращили глаза.

У Маккалоха пересохло во рту.

Слепок сверкал. Мгновение все длилось. Прозрачность находки едва позволяла разобрать, где у нее лицо, не говоря уже о том, чтобы опознать в его чертах сходство с конкретным человеком. Но резкие, угловатые контуры, с двух сторон ограниченные ладонями Паддика, приковали к себе все взгляды. Черты, точно высеченные из камня, выступ носа, как орлиный клюв.

Они источали свет. Находка сияла.

– Она же не готова, – сказала София. Совсем тихо, но Маккалох услышал.

Паддик сжимал статую. Женщина из Министерства древностей прыгнула в яму и с криком «Помогите!» стала отрывать его от находки, но он продолжал яростно тянуть и дергать открытие.

И, поскольку смола еще действительно не застыла, прозрачная женщина начала медленно перегибаться в поясе, словно бы от боли.

Паддик, как очумелый, давил на ее лицо, будто хотел выдавить из него какие-то ответы. Ее черты, мгновение назад такие четкие и знакомые, начали втягиваться внутрь головы, как будто в ней образовался вакуум. Постепенно они превращались в уродливую, неопознаваемую маску. Непохожую не только на конкретного человека, но и на человека вообще.

Фигура корчилась. Свет еще горел, искры еще сияли у нее внутри, но все реже и тусклее, а она оседала и съеживалась, словно пластиковая кукла в огне. Наконец от нее остались ступни и кисти рук, соединенные между собой длинным тонким шнуром, похожим на пуповину. Маккалох отвел глаза: он не мог смотреть на это.

Переливы красок померкли. Находка больше не была человеком: от нее остался отвратительный сгусток, начиненный мертвыми насекомыми, как булочка изюмом.

Наконец в яму спустились полицейские и оттащили Паддика. Он-то как раз не сводил глаз с уничтоженной им находки, словно жалел о том, что натворил. Яма наполнилась людьми, все они пытались что-то сделать.

Маккалох отвернулся, выбрался из-под брезентового навеса и, не оглядываясь, пошел.

У своей старой колымаги он остановился и стал смотреть наверх, в темное безлунное небо.

– Чертов ублюдок! – донеслись до него вопли Софии.

Он сделал глубокий вдох и, чтобы успокоить разогнавшееся сердце, посмотрел на созвездия: ему вспомнилось, как он впервые узнал Пояс Ориона в небе над одним лондонским кладбищем, куда он, в ту пору меланхоличный подросток, вышел покурить.

Два дня после раскопок Маккалох никому не звонил и сам не отвечал на звонки.

Полицейские объявили по всему острову поиск. Но Гилрой так и не нашли. Ни тогда, ни после.

Он ни с кем это не обсуждал. Люди наверняка всякое болтают об исчезновении профессорши.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.