Три розы стр. 37
в назначенное время. Молодой человек выглядел теперь уже совсем зрелым мужчиной и даже отпустил короткую бородку по моде военных моряков. Гаусберта и сегодня, в лучах солнца, оставалась столь же прекрасной, как подле мрачных пещер, где рассталась с Бофранком, – с пылающим факелом в руке, с упавшей на плечи шалью… Это чудное зрелище длилось лишь несколько мгновений, но чарующий образ часто преследовал Бофранка с тех пор.
Поистине:
Не знающее препон
Желанье сердце томит,
Надежды же скорбен вид,
Столь высоко вознесен
Желанный предмет;
Но разум ставит запрет
Отчаянью – что же, силен
И тот, и этот резон:
Питать я не стал
Надежд, но духом не пал.
– Здравствуйте! Здравствуйте, хире Бофранк! – воскликнул Рос Патс.
– Здравствуйте, хире Патс! Что же, вы так и не стали священником?
– События, известные вам столь же хорошо, сколь и мне, положили иначе, – развел руками молодой человек, садясь подле Бофранка. – Но я о том не жалею. Могу добавить, что вскоре меня вполне могут сделать старостою, ведь старый хире Офлан тяжело болен и, как говорят, вот-вот оставит наш мир.
– Печально, печально слышать… А что фрате Корн? – припомнил субкомиссар еще одного знакомца.
– Его увезли вместе с братией, и с тех пор ничего о нем не известно. Нет оснований думать, что судьба была к
нему более благосклонна, нежели к сотням иных священнослужителей, обвиненных в ереси. Теперь в храме устроился фрате Фульде – он ведом вам.
– Как?! – Бофранк был поражен. – Мерзкий сластолюбец, наушник и вор?
– Он было исчез из селенья, но потом, неожиданно для всех, вернулся разбогатевшим и совсем скоро принял сан.
– Я-то, когда продавал его в матросы в Оксенвельде, надеялся, что его к сему времени уже сожрут рыбы и морские раки! Но, видно, ему суждено умереть иначе.
– Раз уж я не стал священником, отчего не стать им кому-то другому?
– Верно, мой дорогой Патс, верно… Но я просил вас о встрече не для расспросов, а для помощи.
И тут Бофранк рассказал супругам обо всем, что случилось с ним в последнее время. Оба внимательно слушали, и особенно огорчило обоих, как показалось субкомиссару, упоминание об убитых девушках, носивших имя царственного цветка.
– Я рассказал вам куда больше, нежели знают мои здешние друзья, коих, признаться, у меня не так много… – сказал в заключение Бофранк. – Понимаю, что не вправе требовать большего. Скажите лишь, что вам ведомо?
– Помните, что искал Марцин Фруде?
– Силу, которая полагает собой середину между богом и дьяволом. И которая то ли добра, то ли зла, то ли и то и другое. Знаю я и о расколе, и о вас, хириэль Гаусберта, и о вашем отце… Все это сообщил мне старый Фог, когда я встречался с ним на Ледяном Пальце.
И здесь Бофранку пришлось поведать о своем путешествии, притом на сей раз и Рос Патс и Гаусберта часто перебивали его, переспрашивали, и когда узнали о смерти старика Фога – Гаусберта заплакала.
– Прошу извинить, если мой рассказ расстроил вас, хириэль Гаусберта, – выразил сочувствие Бофранк. – Это был очень хороший человек, мудрый и добрый, и я жалею, что не мог помочь ему.
– Если этот Клааке был тем, кем называл себя, вы бы ничем и не помогли, – сказала Гаусберта. – Что ж,