Три розы стр. 39
голова, да рука, да сердце, да кишка, да что еще изнутри. И тлен будет, и сушь будет, и мрак ляжет.
А кто поймет, тот восплачет, ибо ничего сделать нельзя.
А кто возьмет крест да сложит с ним еще крест, и будет тому знак.
А кто возьмет крест да сложит с ним два, будет тому еще знак.
А кто возьмет три розы, обрезав стебли, измяв лепестки так, что сок окропит землю, тому откроется. И будет три ночи и три дня, как ночь едина, и против того ничего не сделать, а только восплачет снова, кто поймет.
Не страшно, когда мертвый лежит, не страшно, когда мертвый глядит, страшно, когда мертвый ходит, есть просит. А кто даст мертвому едомое, тот сам станет едомое.
А кто поймет, тот восплачет, ибо ничего сделать нельзя…»
– А кто поймет, тот восплачет, ибо ничего сделать нельзя… – повторил Бофранк. Но ведь не только Фог говорил так? Кто-то еще?! И совсем недавно!
Он обратил взор свой к Гаусберте:
– Три розы, обрезав стебли… Говорите ли вы это про двух убитых девушек? Но их всего две.
– Где две, там будет и три, – печально молвила Гаусберта, а внимавший ей доселе с тревогою на лице супруг добавил:
– Дары – «голова, да рука, да сердце, да что еще изнутри»… Тела несчастных сильно изуродовали?
– Так, что иные части не смогли найти, – сказал Бофранк. – Надо полагать, к тому и сказано. Что же делать? Действительно ли «кто поймет, тот восплачет, ибо ничего сделать нельзя»?!
– Фруде писал Третью Книгу очень давно, когда был молод и не ведал еще многого, – уклончиво сказала Гаусберта. – Кто знает, что узнал он потом. Старый Фог мог помочь, но его нет. Других Посвященных найти тяжело, я не знаю, где их искать…
– Но вы! Вы, хириэль! Разве не можете помочь?
Гаусберта в ответ с надеждою посмотрела на супруга.
– Ты обещала оставить все это… – сказал в растерянности Патс.
– Может статься, все так, как сказано в книге. Так ради чего держать обещание? Чтобы больше живых умножились мертвые, как ты слышал?
– Порою кажется, что вся моя жизнь – пытка, – горько сказал Патс. – Вся моя жизнь – потери и испытания, и ничего нельзя поделать… Скажи мне, чем ты можешь помочь? Или ты колдунья? Старик Фог не сумел, откуда же тебе?
– Так или иначе, а прежде мне все равно нужно будет вернуться в поселок, – решительно сказала Гаусберта, чем несколько успокоила супруга. – Прошу вас об одном, хире Бофранк – коли что-то случится, пошлите гонца с письмом, ибо это может оказаться чрезвычайно важным. И будем молиться, чтобы третья жертва оказалась не столь скорой.
– Кому же молиться?! – сказал субкомиссар. – Господу? А поможет ли он тут, не отвратит ли лика своего?
– Ничего нельзя сказать наперед. Но посмотрим, хире Бофранк. И еще скажу вам: не опасайтесь кошек. Я знаю, что многие склонны считать кошку едва ли не первым прислужником нечисти, но на деле совсем не так. Вот, возьмите. – Гаусберта извлекла из висевшего на поясе узорного кошеля небольшой сверток и подала Бофранку. – Вам это нужнее, чем мне. Носите с собою; вы сами поймете, когда это использовать. А теперь извините нас, хире Бофранк – уже сегодня вечером