Три розы стр. 40
я хочу выехать из города, потому нам необходимо уладить различные дела…
– Позвольте хотя бы проводить вас до выхода из парка.
– Извольте, тем более что я сказала еще не все. Что до сна, то хотя я и не сведуща в их толковании, здесь есть причины для тревоги. И будьте осторожны с упырем – если это тот, о ком сказано в Третьей Книге, он может оказаться весьма силен.
– Вы полагаете, убийства девушек – тоже дело его рук? Но зачем он убивает других, когда пророчество говорит лишь о розах?
– Вы же слышали о «дарах». Да и откуда нам знать, кто он и что
он, как он питается, кому и какие приносит жертвы, какой омерзительной энергией насыщает свое тело? – пожала плечами Гаусберта и неожиданно воскликнула: – О, бедный старик! Милый Рос, помоги ему!
Старый священник лежал подле своей скамьи, тут же переплетом вверх валялась и раскрытая книга; вероятно, он неловко поднялся и упал.
– Что с ним, Рос? Ему плохо? – спросила Гаусберта, нагибаясь к старику вслед за мужем.
– Дело в том… – сказал Патс и повторил, поднимаясь с колен: – Дело в том, что он, кажется, мертв.
Кто осмелится обвинить в ошибках и несправедливости судей, которые огнем и мечом преследовали колдовскую заразу? Однако есть недостойные; изо всей мочи и не щадя своих сил противодействуют они искоренению этой скверны, утверждая, что в ходе борьбы с нею страдают невиновные. О, вы, противники Славы Господней! Разве закон Божий не предписывает: «Ведьмы не оставляй в живых!»?
И я кричу изо всех сил, возвещая заповедь Господню епископам, герцогам и королям: «Ведьму не оставляйте в живых! Искореняйте эту чуму огнем и мечом!»
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ,
в которой Бофранк наконец-то встречается с упырем
Статут о ремесленниках, принятый уже довольно давно, требовал, чтобы каждый ремесленник в городе или в сельской местности обучался своему ремеслу в течение семи лет под наблюдением мастера, который за него отвечал. То же относилось и к лекарскому делу, хотя уважающий себя лекарь обыкновенно бывал сильно обижен на сравнение с ремесленником.
Сейчас над телом старого священника трудился молодой ученик лекаря, а мастер стоял поодаль и с сердитым видом наблюдал, как тот осматривает мертвеца. Случилось так, что оба отдыхали совсем рядом и незамедлительно откликнулись на призыв Гаусберты о помощи. К несчастью, старик был и в самом деле мертв, притом смерть его была жестокой – в самой груди его была пробита дыра, и сквозь нее Бофранк, имевший кое-какие познания в анатомии, без труда определил, что у бедняги попросту вырвали сердце.
Все так же светило солнце, попискивали в ветвях птицы, но Бофранку показалось, будто на все окружающее легла мрачная ледяная тень. Каждый раскидистый куст таил в себе черную опасность, мнилось, что за спиною кто-то стоит, чтобы броситься, улучив момент… Уж не прячется ли упырь вон там за беседкою, не оглядывает ли происходящее так же, как Бофранк?
Стало чуть спокойнее, когда появились гарды, числом три; неприятный аромат лука и чеснока, исходивший от них, сейчас радовал субкомиссара, словно лучшие фиалковые духи.
– Кто ж его так? – жалостливо крякнув, осведомился один из гардов.
В самом деле, кто? Бофранк, казалось, был совсем рядом вместе с четою