Три заката и другие стихотворения стр. 8
лишь женский волос.
Жена моряка
Смотри, ее лицо блестит от слез,
Недавно пролитых; они не высыхают,
Не отвечая на немой вопрос,
Она к себе ребенка прижимает.
Мечтательно-спокоен детский взгляд,
Глаза ребенка — как преддверье рая,
На сердце ни забот и ни тревог,
Он грезит, мир небесный озирая.
Но матерью владеет тяжкий сон
О непогоде в стороне далекой:
С дрожащих губ слетает слабый стон,
Черты искажены в тоске жестокой,
Там ветер разгулялся в облаках,
И скорбный тон звучит в его стенаньях,
Пронзительных, как крики моряка,
Что борется со смертью в океане,
Там за валами катятся валы,
Рассудок подчиняя чуждой воле;
Знакомый голос шепчет ей из мглы
Историю отчаянья и боли.
«Корабль-призрак движется вперед,
На гребнях волн качаясь монотонно,
Под ним сердитый океан ревет,
Над ним ярится буря исступленно.
Большая мачта гнется и скрипит,
Вокруг нее стоят в оцепененьи
Фигуры темные, чей обреченный вид
Терзает сердце страшным подозреньем.
Смотри! Корабль прекратил борьбу,
Он уступил напору грозовому, —
Могучий вихрь вершит его судьбу,
Влечет его к пределу роковому.
Ты слышишь грома тягостный раскат,
То в пене уходящего прибоя,
Когда над морем догорел закат,
Столкнулся барк с подводною скалою.
Его лицо мелькнуло пред тобой,
Как бледный дух, пугающий и странный,
Почудилось, что он глядит с мольбой
Куда-то вдаль, за горизонт туманный.
Что видит он — иной земли порог
И мановение руки бесплотной
Туда, где виден тусклый огонек,
Едва мерцающий в ночи холодной?
Или он видит в этот смертный час
Свой дом, жену и дочь, родимый берег,
Кольцо любимых рук, сиянье глаз —
Все, что хранил в душе и во что верил?
Корабль тонет; скоро он уйдет
Туда, где только холод и забвенье,
Ужели сгинет он в пучине вод
И нет руки, протянутой к спасенью?
Смотри, собралась призраков толпа,
Их взор пылает радостью коварной!
Уж волны хлещут…» — Голос вдруг пропал,
И крик ее развеял сон кошмарный.
Утихла буря, снова даль ясна
Пропало наважденье роковое,
Лишь ветра в снасти чистая струна,
Лишь мерный рокот близкого прибоя.
Она проснулась; сгинул ночи мрак,
В окрестных рощах крепнет птичье пенье,
И слышен лай сторожевых собак,
Веселый лай, предвестник возвращенья!
Спустя три дня
[Написано после созерцаний картины Ханта Хольмана «Обретение Христа в Храме»]
И толкотня и гам
В потоке богомольцев. Во вратах
Стою: народом переполнен храм,
Сложившийся в мечтах.
Каменья здесь бесценны,
И мрамор пола рассыпает блики
По всей округе — перед нами сцена
Знамений превеликих.
Но дикой красоты
Пророчество о смерти полно силы;
И сорваны все лучшие цветы
Для той, что ждет могила.
Поговорить, поспорить
Мудрейшие сошлись со всей земли
На три святые дня. Их речь о Торе
Послушать все пришли.
Их старческие брови
Досадой сведены, надсадной мыслью:
Разрушил мальчик умственных сокровищ
И кладези, и выси.
Презренье лишь и строгость
Я в лицах наблюдал, пока мой взгляд
Не обратился на Того, Кто был в восторге
Немом — в толпе и над…
И мысль в конце концов
Созрела в сердце, полном опасений:
Способны ли слепцы вести слепцов,
Разрушив царство тленьем.
Предчувствие беды
И смерти, грозной,