Три заката и другие стихотворения стр. 2
предпочли в гордыне тосковать
О мире, что потерян навсегда,
Оплакивая круг своих руин
Среди пройденных выжженных равнин.
И вот судьбы свершилось торжество:
В последний раз, с мечтою о былом,
Та, что была всей жизнью для него,
Пришла к нему, но он не знал о том,
Снедаемый корыстною тоской,
Когда до счастья мог достать рукой.
И жалости исполнилась она
К тому, кто был недвижным и немым;
Небес закатных дивная страна
Багряную волну гнала над ним
И проливала сумеречный свет
На двух созданий зыбкий силуэт.
О, пусть проснется он! Мгновений слитный хор
Не прерывается, но нить уже тонка,
Слеза, туманившая ее взор,
Упала на него издалека, —
Она ушла: затмился окоем,
Надежда отлетела вслед за днем.
Вершится дней круговорот,
В лучах зари, в сияньи глаз,
И жизнь вступает в свой черед,
Но для него огонь погас.
Последняя закрыта дверь:
Причислен к мертвым он теперь.
Путь шипов и тропа роз
В старинном зале, сумрачном и тихом
С окном высоким, обращенным на закат,
Где за узорной вязью дикого плюща
Вечерняя заря сменялась ночью,
Сидела дама бледная, устало опершись
На том громадный и лицо укрыв в ладонях.
Но не для отдыха ее
склонилась голова —
Капелью слезы по щекам сбегали,
И тихого рыданья скорбный звук
С ночными отголосками сливался.
Вот она снова распахнула том,
И голос, полный муки, зазвучал под сводом:
«Увенчан славою отцов,
Покинул он родимый кров —
Лицом к лицу встречать врагов.
Принять последний смертный бой,
За правду биться, как герой,
И сгинуть в сече роковой.
Там, где сердца друзей верны,
Где руки латные сильны,
Где льется кровь его страны.
Пусть в миг предсмертный слышит он
Оружия победный звон
И ратный клич со всех сторон.
Он обретет земной покой
Среди дружины боевой,
Где тисы шелестят листвой.
Где из церковного окна
В вечернем воздухе слышна
Хорала светлая струна.
Суровый воин, пусть он спит
Там, где кичливый мрамор плит
Его покой не осквернит,
Лишь дети иногда придут
И тихим шепотом прочтут
Имя того, кто дремлет тут».
Печальный голос стих; прервался краткий сон.
«Увы! — со вздохом молвила она. — В чем женщины удел?
Ведь жизнь ее бесцельна, смерть отъемлет все,
Печали ее тщетны, жалобы смешны,
Ей в клетке суждено лишь коротать свой век;
Мужья живут в трудах, но горек жребий наш».
И прозвучал ответ из мрачной пустоты,
Где ночь сгустила скопище теней бесплотных:
«Не сетуй! Каждому назначен свой удел,
Мужчина следует путем шипов: он рубит их,
Он борется с отчаяньем, мечом встречает смерть,
А ты идешь тропою роз; ты скрашивать должна
Его нелегкий труд, и укрывать шипы цветами».
Но с горечью она заговорила вновь:
«О да — служить игрушкой, куклой для забав,
Иль быть букетиком красивым, собранным с утра,
Что к вечеру завянет и отправится в канаву».
И прозвучал ответ из мрачной пустоты,
Где ночь рождала сонм теней неверных:
«Ты — светоч, озаряющий его далекий путь,
Надежды луч, рассеивающий скорбь и муку!»
Но тут почудилось ей вдруг, что грозный свет
Пронзает мрак, как яркий шар, и медленно растет,
Пока не