Тридцать три несчастья. Том 1. Злоключения начинаются стр. 352
еще раз громыхнул кастрюлями. – А теперь все остальные! На лесопилку!
Вайолет и Солнышко переглянулись и поспешили вслед за братом и другими рабочими, однако едва Вайолет сделала пару шагов, как что-то заставило ее остановиться. Рядом с койкой Бодлеров на полу остались ботинки Клауса, которые она сняла с него ночью. Клаус даже не надел их, прежде чем уйти.
– Его ботинки! – сказала Вайолет, нагибаясь, чтобы их поднять. – Клаус, ты забыл надеть ботинки!
Она побежала за братом, но тот даже не оглянулся. Когда Вайолет оказалась у двери, Клаус уже шел босиком через двор.
– Граммл? – окликнула его Солнышко, но он не ответил.
– Живей, дети, – сказал Фил. – Надо спешить на лесопилку.
– Фил, Клаус заболел, – сказала Вайолет, глядя, как Клаус открывает дверь лесопилки и во главе остальных рабочих входит внутрь. – Он едва с нами разговаривает и, похоже, ничего не помнит. Вот взгляните! Сегодня утром он не надел ботинки!
– Ну-ну, смотрите на хорошую сторону, – сказал Фил. – Сегодня нам надо закончить связывать доски, а потом перейдем к штамповке. Штамповка – самая простая часть лесопильного процесса.
– Наплевать мне на лесопильный процесс! – закричала Вайолет. – С Клаусом что-то не в порядке!
– Не надо устраивать лишних неприятностей, Вайолет, – сказал Фил и зашагал к лесопилке.
Вайолет и Солнышко беспомощно переглянулись. Им не оставалось ничего другого, как последовать за Филом через двор на лесопилку. Внутри уже жужжал веревочный станок, и рабочие начали связывать последние кипы досок. Вайолет и Солнышко поспешили занять места рядом с Клаусом и ближайшие несколько часов завязывали узлы и старались завязать разговор с братом. Но под жужжание станка и грохот кастрюль Мастера Флакутоно говорить было трудно, и Клаус ни разу не ответил сестрам. Наконец последние доски были связаны, Фил выключил станок, и все получили по жевательной резинке. Вайолет и Солнышко, схватив Клауса за руки, потащили своего босого брата в угол лесопилки, чтобы там с ним поговорить.
– Клаус, Клаус, пожалуйста, поговори с нами, – взмолилась Вайолет. – Ты нас пугаешь. Ты должен нам сказать, что сделала доктор Оруэлл, только тогда мы сможем тебе помочь.
Но Клаус только смотрел на сестер широко раскрытыми глазами.
– Эшам! – вскричала Солнышко.
Клаус не промолвил ни слова. Он даже не положил в рот резинку. Вайолет и Солнышко, смущенные, испуганные, сели рядом с братом и обняли его, словно боялись, что он ускользнет от них. Так они и сидели, горстка Бодлеров, пока Мастер Флакутоно не громыхнул кастрюлями, давая знать, что перерыв закончился.
– Время штамповки! – сказал Мастер Флакутоно, откидывая с глаз космы седого парика. – Всем выстроиться в шеренгу для штамповки. А ты, – добавил он, указывая рукой на Клауса, – ты, счастливчик лилипут, будешь управлять станком. Подойди сюда, я дам тебе инструкции.
– Да, сэр, – спокойным голосом ответил Клаус.
Сестры открыли рот от изумления. Клаус заговорил впервые с тех пор, как они вышли из общежития. Он молча высвободился из объятий Вайолет и Солнышка, встал и медленно пошел к Мастеру Флакутоно; пораженные сестры молча смотрели ему вслед.
Наконец Вайолет повернулась к Солнышку и вынула из ее волос веревочное волоконце – сделала то, что сделала бы их мать. Старшая Бодлер уже в который раз вспомнила про обещание, данное ею родителям сразу после рождения Солнышка. «Ты старший ребенок в семье