Тридцать три несчастья. Том 1. Злоключения начинаются стр. 355
спросила она Клауса. – Ты уверен, что не можешь их носить?
– Уверен, – ответил Клаус и с горестным видом протянул Вайолет свои очки.
– Ай-ай-ай, – проговорил Мастер Флакутоно. – Как ты неосторожен. По-моему, тебе самое время снова отправиться на прием к доктору Оруэлл.
– Мы не хотим ее беспокоить, – поспешно сказала Вайолет. – Я уверена, что, если вы дадите мне основные детали, я сама сумею сделать брату какие-нибудь очки.
– Нет-нет, – сказал мастер, и его хирургическая маска нахмурилась. – Оптиметрию лучше оставь специалистам. Попрощайтесь с братом.
– О нет! – в отчаянии воскликнула Вайолет. Она снова подумала про обещание, данное родителям. – Мы сами его отведем! Мы с Солнышком отведем его к доктору Оруэлл.
– Дерикс! – подала голос Солнышко, что, вне всяких сомнений, означало нечто вроде: «Если мы не можем помешать ему идти к доктору Оруэлл, то, по крайней мере, можем пойти вместе с ним!»
– Ну что ж, не возражаю, – сказал Мастер Флакутоно, и его глаза-бусинки еще больше потемнели. – Если подумать, это и впрямь хорошая идея. И то верно, почему бы вам всем троим не отправиться к доктору Оруэлл?
Глава восьмая
Стоя за воротами лесопилки «Счастливые Запахи», бодлеровские сироты смотрели на санитарную машину, которая с шумом промчалась мимо них, увозя Фила в госпиталь. Смотрели на буквы из разжеванной резинки, из которых состояла вывеска лесопилки «Счастливые Запахи». Смотрели они и на растрескавшийся тротуар единственной улицы Полтривилля. Короче говоря, они смотрели на все и вся, кроме здания в форме глаза.
– Нам не следует идти, – сказала Вайолет. – Мы могли бы убежать. Могли бы спрятаться до следующего поезда и, как только он придет, незаметно сесть на него. Теперь мы умеем работать на лесопилке и могли бы получить место в каком-нибудь другом городе.
– А если он нас найдет? – сказал Клаус. – Если мы останемся совсем одни, кто защитит нас от Графа Олафа?
– Мы и сами можем себя защитить, – ответила Вайолет.
– Как мы можем сами себя защитить, если Солнышко совсем младенец, а я почти ничего не вижу?
– Но ведь раньше нам удавалось себя защитить, – сказала Вайолет.
– Но лишь с трудом и в последнюю минуту, – возразил Клаус. – Мы каждый раз с трудом и в последнюю минуту спасались от Графа Олафа. Без очков мы не можем убежать и попробовать жить без посторонней помощи. Остается только посетить доктора Оруэлл и надеяться на лучшее.
Солнышко тихонько взвизгнула от страха. Вайолет, разумеется, была слишком большой, чтобы визжать, если того не предполагала экстренность ситуации, но не настолько, чтобы не испытывать страха.
– Мы не знаем, что с нами может случиться там внутри, – сказала она, глядя на дверь в зрачке глаза. – Вспомни, Клаус. Постарайся вспомнить. Что с тобой произошло, когда ты туда вошел?
– Не знаю, – сказал Клаус с сокрушенным видом. – Я помню, как пытался уговорить Чарльза не отводить меня к глазному врачу, но он все повторял, что врачи – мои друзья и мне нечего бояться.
– Ха! – произнесла Солнышко, что означало: «Ха!»
– А что было потом? – спросила Вайолет.
Клаус закрыл глаза и задумался:
– Мне и самому очень бы хотелось это знать. Но у меня как будто начисто стерли часть мозга. Войдя в дом, я словно заснул и проснулся только потом, на лесопилке.
– Но ты не спал, – сказала