Библиотека

Тридцать три несчастья. Том 1. Злоключения начинаются стр. 369

Размер шрифта
-
+
Тема

стало врезаться в дерево, приближаясь к тому месту, где он был привязан.

Вспомнив фразу Клауса «Да, сэр», которую он пробормотал, прежде чем уснуть, Вайолет поняла, что, должно быть, случайно сама произнесла заветное слово. Она снова собралась с мыслями, чтобы целиком вспомнить их тогдашний разговор. Клаус назвал свою младшую сестру не Солнышком, а Сьюзен и потом спросил, станет ли утром ему лучше. Но что ответила ему она, Вайолет?

– Толкай, толкай, счастливчик лилипут, – сказал Мастер Флакутоно, и Вайолет в мгновение ока все поняла.

Счастливчик.

– Счастливчик! – закричала старшая Бодлер, не давая себе труда спрятать слово в предложение, как делал Мастер Флакутоно. – Оттолкни бревно от пилы, Клаус!

– Да, сэр, – спокойно сказал Клаус, и сестры Бодлер с облегчением увидели, что он оттолкнул бревно от вращающегося лезвия в тот самый миг, когда оно уже вот-вот должно было распилить ноги Чарльза. Мастер Флакутоно резко развернулся и впился в Вайолет глазами-бусинками. Она знала, что он знает, что она знает.

– Счастливчик! – рявкнул он. – Толкай бревно обратно к пиле, Клаус!

– Да, сэр, – пробормотал Клаус.

– Счастливчик! – крикнула Вайолет. – Оттолкни бревно!

– Да, сэр, – пробормотал Клаус.

– Счастливчик! – гаркнул Мастер Флакутоно. – К пиле!

– Счастливчик, от пилы!

– Счастливчик, к пиле!

– Счастливчик, от пилы!

– Счастливчик, к пиле!

«СЧАСТЛИВЧИК!» – пророкотал новый голос от двери, и все – включая Вайолет, Клауса, Солнышко и Мастера Флакутоно – обернулись. Даже Чарльз изловчился и, скосившись, увидел доктора Оруэлл, которая появилась в дверях вместе с Ширли, скрывавшейся за спиной гипнотизерши.

– Мы заглянули, дабы убедиться, что все идет благополучно, – сказала доктор Оруэлл, указывая на пилу черной тростью. – И я очень рада, что мы это сделали. Счастливчик! – крикнула она Клаусу. – Не слушай своих сестер!

– Какая хорошая формулировка, – сказал доктору Мастер Флакутоно. – Я бы до этого никогда не додумался.

– Именно поэтому вы всего-навсего мастер, – высокомерно ответила доктор Оруэлл. – Счастливчик Клаус! Толкай бревно к полотну пилы!

– Да, сэр, – сказал Клаус и снова начал толкать бревно.

– Клаус, пожалуйста! – воскликнула Вйолет. – Не делай этого!

– Джайс! – потребовала Солнышко, что означало: «Не порань Чарльза!»

– Доктор Оруэлл, пожалуйста, – взмолилась Вайолет. – Не заставляйте брата делать этот ужас!

– Да, я знаю, это действительно настоящий ужас, – сказала доктор Оруэлл. – Но будет еще ужаснее, если бодлеровское состояние достанется таким соплякам, как ваша троица, а не нам с Ширли. Мы намерены разделить его поровну.

– За вычетом издержек, Джорджина, – напомнила ей Ширли.

– Разумеется, за вычетом издержек, – согласилась доктор Оруэлл.

Пила снова стала врезаться в бревно, и ее жжжж стало еще громче и пронзительнее. На глазах Чарльза выступили слезы и потекли на веревки, которыми он был привязан к бревну. Вайолет посмотрела на брата, затем на доктора Оруэлл и от расстройства уронила тяжелую книгу на пол. Ей было до смерти нужно слово, которое разгипнотизирует Клауса, но какое именно, она не имела ни малейшего представления. Команда произносилась много раз, и Вайолет, конечно же, могла вычислить, какое слово повторялось неоднократно. Но разгипнотизирован-то Клаус был всего один раз, после аварии, в которой Филу сломали ногу. В тот миг, когда Клаус стал объяснять рабочим значение слова, Вайолет и Солнышко поняли, что брат снова стал нормальным, но кто знает, какое слово заставило его перестать исполнять команды Мастера Флакутоно? Вайолет перевела взгляд со слез

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.