Тридцать три – нос утри… стр. 264
похожи были на зловещие тени – того же цвета, что и земля. Прямо на них кое-где росли одуванчики.
Винцент Аркадьевич, Зинуля и Вовка пришли сюда до полудня. Сначала добирались на трамвае, потом на автобусе и затем еще шагали пешком. День был не самый лучший для прогулки – пасмурный, с дыханием близкого дождика. Иногда проглядывало и солнце, но все равно в воздухе висела зябкость. Ни у кого, однако, не было мысли отложить этот поход.
Пошли по шпалам. Винцент Аркадьевич посередине, Зинуля справа, Вовка слева. Молчаливые. Было тихо. Звенели комары (“враги человечества”!) И несмотря на пасмурность летали над заросшими шпалами белые бабочки.
– Скоро? – вполголоса спросила Зинуля.
– Не знаю. Смотрю… Надо вспомнить… Столбик-то с двумя тройками, конечно, не сохранился…
– А может, вон там? – спросил Вовка. То, на что он показывал, не было похоже на будку. Но… Винцент Аркадьевич пригляделся и понял – она. Только верх был разобран и зарос чертополохом.
Пробрались через густой белоцвет.
– Она, она… – шепотом сказал Винцент Аркадьевич. И повторил: – Надо вспомнить…
Вспомнил он неожиданно быстро: присел, повыдергал из расщелины среди камней траву. Большим складным ножом выскреб землю.
Достал то, что искал.
– Ура… – шепотом сказал Вовка.
Платочек с кружевной каемкой истлел. Бумага тоже. Бочонок потемнел. И все таки в одном месте на его боку сохранился желтый лаковый блеск.
– Вот он, голубчик… “Нос утри”…
– Можно посмотреть? – Зинуля нетерпеливо тянула пальцы.
– Посмотри, посмотри…
Они с Вовкой ухватили бочонок вдвоем. Подышали над ним, сдвинувшись головами.
– Может, и правда волшебный? – шепнула Зинуля.
– Может быть… – сказал Винцент Аркадьевич. – Вы с ним осторожнее.
– Дед, ты его подаришь… нам? А?
– Подарю. Раз уж так случилось…
И подумал: “А кто же у вас будет третий?” Но не спросил. Вдруг вспомнил “человека-невидимку” из их недавнего представления. Кто же все-таки это был?.. Не надо спрашивать. Когда-нибудь откроется и этот секрет.
Но Зинуля не думала о третьем.
– Смотри, Вова. Одна сторона твоя, другая моя. Три и три, три и три…
– Не пришлось бы нам делать по три дела, – без улыбки заметил Вовка. – Три хороших и три… наоборот.
– Зачем? – опасливо поинтересовалась Зинуля.
– Для равновесия…
– “Наоборот” у вас, наверно, и так хватает, – вставил Винцент Аркадьевич. – Сотворите по три хороших дела… и потом столько же еще лучше. Чем больше хороших дел на свете, тем больше равновесия, вы уж мне поверьте.
– Ладно, – шепотом согласился Вовка.
Зинуля спросила:
– А у кого он будет храниться?
– По очереди, – решил Винцент Аркадьевич.
– Тогда сперва у меня!
Вовка прошелся по Зинуле взглядом. Она была в своем свитере с павлинами и “латунных” лосинах.
– У тебя же нет никаких карманов!
– Ох, у тебя уж будто карманы!
Это она просто от вредности. По случаю прохладной погоды Вовка был в курточке и джинсах. Джинсы были старые – тесные и коротковатые, но уж карманов-то на них хватило бы на полное лото.
И Вовка затолкал бочонок в узкий карман у колена.
Они пошли обратно и оказались в окраинном поселке, который назывался Бабарюха, на улице Лопатной (и кто придумывает такие названия?).
Винцент Аркадьевич показал на длинный приземистый дом, обитый коричневыми досками.
– Вот здесь жила потом Евдокия Федотовна. Тетя Дуся…. После того, как славная таверна