Библиотека

Трилогия "Первопроходцы" стр. 2055

Размер шрифта
-
+
Тема

удерживала напор ветра. Второпях никто не подумал о волочившемся парусе. Он проплыл под бортом и заломил нос коча на сторону. Очередным порывом ветра трос разорвало. Дежнев шлепнулся задом на лавку, а когда поднялся на четвереньки, два бессоновских коча отдалялись. Виновато глядя на оставшихся и махавших ему людей, Семен показал конец, который все еще держал в руках.

Главный пайщик и гусельниковский приказчик Бессон Астафьев случайно остался на уносимом судне, с ним — с десяток промышленных с других кочей, спешно перегружавших товар и муку. Часть дежневских и анкудиновских гребцов оказались на застрявших судах. Все спуталось. А ветер дул и дул. Ко всем неприятностям быстро темнело. Три коча, уносимые ветром, были уже едва видны. Дежнев передал кормовое весло Бессону Астафьеву, тот, смахивая рукавом со щек слезы и брызги, сам стал управлять гребцами. Больше всего они боялись сесть на мель, отгребая от низменного берега, волочившиеся мачта с парусом сильно тому мешали. По наказу Бессона Дежнев обрезал растяжки и освободился от них.

Под утро ветер ослаб, волны стали положе, уже не слышался плеск береговых накатов. Рассвело. Вокруг судна было одно только море без льдин. Обессилевшие люди покорились судьбе, отдавшись воле волн и ветров: забились кто куда мог, завернулись в одеяла, одежду, уснули на мешках с товаром и мукой.

Федот Попов очнулся от сна и бреда. В жилухе было сыро, на всех нарах спали, укутавшись в одеяла и кафтаны: сипели, храпели, кашляли. Качало. За бортом слышался плеск воды и скрип трущейся обшивки. Федот сполз в узкий проход между нар, на четвереньках выбрался наверх. Небо было низким, пасмурным, в воздухе висела невидимая влага. По одну сторону виделось только море, с другого борта был причален коч, сделанный на Колыме, который вел Емеля. Он и скрипел. Еще раз окинув взглядом свое судно, Федот разглядел на корме равномерно вздымавшийся бугор из шубы и одеяла, под ними был живой человек. Целовальник, перебирая руками лавки и варовые растяжки мачты, заковылял к нему и был услышан. Из-под меха высунулась смятая распластавшаяся по щеке к уху борода Герасима Анкудинова.

— Не помер? — обыденно зевнул он, крестя рот. — Даст Бог, поправишься. А нас носит невесть где.

Федот спросил про бурю, в какую сторону гнала суда. Постанывая, вытянул из-под бети сундук, в котором хранился компас-маточка. Вынул его из кожаного чехла — за слюдой закачался наплав, указывая стороны света.

— Туда грести надо! — указал на юго-запад. — Пусть люди отдохнут — и с Богом!.. Пенда где?

— Хрен кто знает! — шевельнул смятой бородой казак, намереваясь зевнуть, но вместо этого вздохнул. — Как разнесло, так больше не видели. Только с Емелей как-то удержались.

Промышленных и беглых казаков не будили, они проснулись сами, подкрепились юколой и мукой, разведенной в пресной воде, расчалили суда, разобрали весла, неспешно пошли в указанную целовальником сторону. Без особой надежды гладили гребями воду, пока не увидели за бортом траву, потом плывущее дерево, указавшие близость земли. Весла стали подниматься и опускаться быстрей, лица людей повеселели. По молитвам сквозь тучи робко заблестело солнце. Запас пресной воды кончился, расстелили парус и собирали дождевую.

Сначала со стороны заката завиднелись темные пятна, издали похожие на облака, потом они превратились в венчики горных вершин, которые долго

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.