Библиотека

Трилогия "Первопроходцы" стр. 2115

Размер шрифта
-
+
Тема

рассказывал о высоких курящихся горах, о соболе и лисах, которых били возле зимовий, о тамошнем гостеприимном народе, с которым не было ссор. Он, Богдашка, гоняясь за дикими оленями, разбрелся с товарищами и вышел на стан коряков. Те его не убили, но увели за собой на пастбища. От них он узнал, что где-то неподалеку есть бородатые люди. Оказавшись на Анадыре, бежал от коряков, но попал в плен к анаулам. Здесь увидел своего, русского человека, приплывшего к крепости за ясаком, убеждал диких не убивать, но его не послушали. Все остальное было известно. Промышленных интересовала земля, богатая соболем. Снова и снова они расспрашивали о ней. Богдан не знал, где сейчас бывшие с ним спутники, надеялся, что вернулись на Колыму. От коряков же слышал, что те разграбили два коча, а людей убили.

— Мы тоже слышали! — сказал Тарх, окинув взглядом спутников по морскому походу.

Старший Стадухин с состраданием поглядывал на стонущего Кокоулина, на казаков, шедших с ним с Яны на Индигирку и Колыму, ходивших морем на восход. Все они думали, что бежали с Лены за богатством и волей, но уже больше чем наполовину погибли за государево дело без всякого жалованья и благодарности. Что-то переменилось в их лицах: уставшие после перехода, они слушали сказы бывальца, ни о чем не спрашивая, не перебивая. Промышленные уставали не меньше, но их глаза горели, лица прояснялись, будто готовы были опять идти в неизвестное, голодать и умирать ради каких-то посулов, которыми прельщает не то Господь, не то бес или тот и другой разом. Ватаги вышли к зимовьям во время метели. Последние версты двигались по запаху дыма, нащупывая твердь под ногами. Караульный, топтавшийся возле стадухинской избы, разглядел их в десяти шагах — подскочил с пищалью наперевес, узнал своих.

Метель не унималась с неделю. Набившись в избы, прибывшие люди грелись, ели и отсыпались. Только перед Спиридонием-солнцеворотом все стихло, и разъяснились сумерки полярной ночи. Отъевшись красной рыбой, зимовейщики бездельничали, делили приведенных женщин и женихались. Перед Святой неделей в стадухинское зимовье пришли четверо промышленных из отряда Моторы: Матвей Ильин, Калин Куропот, Иван Вахов, Иван Суворов. Они степенно положили поклоны на образ в хозяйском углу, расселись у очага, свесив бороды, показывая, что явились для важного разговора. Повздыхав, Иван Суворов поднял глаза и пожаловался:

— Живем, как трава! Едим, спим. Иные девок брюхатят, и ничего им уже не надо… Все надежды на рыбий зуб. Дежневские шепчутся про богатую коргу где-то к полуночи.

— Ты — человек государев, — поддержал товарища Вахов. — У тебя наказная от воеводы.

— Будто раньше об этом не знали? — озлившись, дернулся было Михей, но взял себя в руки, показывая, что готов слушать.

— Знали! — покорно склонив голову, согласился Суворов. — Только кабалились на поход у Костромина с Захаровым. — Досадливо поморщился, мотнул бородой: что, мол, об этом? Выпалил наболевшее: — Мотора дальше Анадыря не пойдет: собирается искать моржовые кости. А мы думаем, — указал глазами на спутников, — наказная грамота на кость у тебя, да и сколько ее утянешь на Колыму, если возвращаться тем путем, что пришли? Ста рублями прежних кабал не выкупить.

— Понимаю! — посветлев лицом, согласился Стадухин, соображая, что от него хотят.

— Богдашка Анисимов сказывает про Нос Великого Камня. Мы ходили

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.