Библиотека

Трилогия "Первопроходцы" стр. 2164

Размер шрифта
-
+
Тема

бывшие при аманатах. Юшка Трофимов и торговый человек Анисим Мартемьянов чинили сети, остальные запасались красной рыбой. Услышав от Кокоулина о найденной корге и богатстве, которое тянули к зимовью четырнадцать доброхотов, все зимовейщики побросали дела и побежали на помощь бурлакам. С женщинами, детьми и аманатами остались Казанец, Кокоулин и Мартемьянов. Глядя вслед, уходившим с ошалевшими глазами, купец с волнением прикидывал, сколько зуба возьмет с должников. Возле устья белой реки дежневские бурлаки окончательно выбились из сил, развели костер на сухом месте тундрового берега, пекли на рожнах мясо и красную рыбу, варили кашу из икры, отдыхали, ожидая помощи.

— Что добыли? — с ходу стал выспрашивать Данила Филиппов, прибежав первым. — Зараза сказал, пудов двести заморной кости?!

— Могли взять больше, тянуть не по силам! — Указал на привязанный коч Никита Семенов.

— Тамошнего рыбьего зуба всем хватит! — отвечал на его приветствия и расспросы Дежнев. — Мяса тоже! — Спохватился, приглашая прибывших к костру: — Ешьте! Глаза бы наши на него не глядели.

Артем Солдат со смехом задрал подол неопоясанной кожаной рубахи, показал ребра.

— Моржатина жирна, а отощали хуже, чем на заморной рыбе.

— Мешать надо: мясо жирное, рыба сухая. Бабы в зимовье делают варку — толченую с вареной.

Пришедшие на подмогу влезли на коч, пересмотрели добытую кость. Глаза их горели от долгожданной удачи.

— Зверя возле мыса несчитано, — посмеивался Дежнев. — За день можно запастись мясом на всю зиму.

— В другой раз женок возьмем, — щуря приуженные глаза, гоготал Фома Пермяк. — Отъедятся в зиму — двумя руками не обхватишь. Моя за один присест полпуда сметет.

Глядя на насытившихся помощников, Никита Семенов поторопил:

— Впрягайтесь, что ли! Чем быстрей доберемся до зимовья, тем лучше!

Два с половиной десятка бурлаков бечевой, шестами и парусом при попутных ветрах привели коч к зимовью. Нападений не было. Навстречу им выкатился Анисим Мартемьянов, на ходу он крестился и кланялся на восход, обметая чуни густой бородой. За ним толпой шли женщины с детьми. Из открытой двери высматривал прибывших Кокоулин. Коч притянули к берегу, не отдохнув, стали носить моржовые клыки в амбар. Анисим Мартемьянов подрагивавшими пальцами щупал заморные и свежие кости, бормотал благодарственные молитвы, приценивался. Пока казаки и промышленные разгружали судно, женщины развели костер, навесили котлы, стали варить привезенный жир.

— Рыба во всю идет! — жаловался Анисим. — А мы что можем? Только караулить. Много ли с бабами запасешь? — Бросил неприязненный взгляд на скакавших возле костра женщин. — Прошлогодние ямы оттаяли. Весной их мхом не завалили, они наполнились водой и обвалились. Надо новые долбить, а не с кем.

По оценке прибывших, зимовейщики с женщинами не так уж плохо поработали: рыба была свалена в короба, на вешалах сушилась юкола, в холодке стояли бочки, перепачканные икрой. Разговор о дележе добычи начался еще в пути, но, добравшись до зимовья, все решили заняться им после путины. Едва река снабдила людей основной едой, тундра покрылась шапками грибов. Их тоже запасали, потом ягоды, ставили вино к праздникам. В середине августа управились с насущными делами и решили, что плыть на коргу другой раз поздно.

— Мишки Стадухина на нас нет! — ворчал Бугор, хотя сам в низовья реки не рвался. — Соль парить надо!

— Пошлем полдесятка казаков, напарят.

— Не о том думаем, — кипятился Мартемьянов и в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.