Трилогия "Первопроходцы" стр. 2186
Бугор и тут же посмурнел, кручинно покачал головой: — Все же ушел на восход, а я вот возвращаюсь… Брата надо отыскать!
И он, и Евсей не ошиблись. Первое, что попытался сделать в Нижнем остроге Селиверстов, — объявил против беглых казаков «государево слово и дело», по которому колымский приказный за казенный счет обязан был сопроводить его и дежневских казаков в Якутский острог, но вместо того Кожин постарался выпроводить всех с Колымы вместе с моржовыми клыками. После непринятого «слова и дела» у Селиверстова начался спор с гусельниковскими покрученниками. В него опять были вовлечены все зимовавшие в Нижнем и сам приказный, изрядно уставший от напористого охочего. Только все скопом принудили Юшку расплатиться по уговору.
В середине мая вскрылась, к началу другого месяца очистилась и вошла в обычные берега Колыма-река. К острогу стали выходить промышленные ватажки. В конце июня с Анюя приплыл на плотах Евсей Павлов с двумя промышленными и грузом моржовой кости. Клыки опять пошли по рукам, к ним приценивались, выспрашивали о трудностях промысла.
— Что завидуете, придурошные! — вразумлял любопытных Бугор. — У иных из вас нынешний пай дороже, чем мои десять пудов, добытые за четыре года.
— Ты с долгами по кабалам расплатился! Зимами в избе сидел, по станам не мерз! — возражали ему промышленные.
— Лучше зиму по станам, чем один раз через горы! — открещивались дежневские промышленные, избалованные голодной, но легкой жизнью на Анадыре.
Желая поскорей выпроводить их, Кожин дал Селиверстову казенный коч, бывший при остроге. Но с ним и под его началом наотрез отказывались плыть на Лену дежневские люди.
— Из своего пая переплачу, чтобы твоей морды не видеть, — кричал Бугор на укоры и обвинения Селиверстова.
— Нельзя его упускать! — напоминал Евсей, назначенный старшим при казенной кости. — Лучше потерпеть и дойти до Лены вместе. Юшу водяные дедушки любят.
— Я без людей не останусь! — рыкал в ответ Бугру Селиверстов. — Вот выйдут с промыслов, еще и заплатят, чтобы увез на Лену. А тебя приставы задарма привезут на сыск. В тюрьме сгною! — грозил ненавистному казаку.
Людей он действительно вскоре нашел. С ним уговорилась плыть на Лену ватага торговых и промышленных людей передовщика Данилы Вяткина. Селиверстовский коч пошел к Стадухинской протоке, оставив при остроге людей Семена Дежнева. Евсей поругивал товарища за неразумные слова и печалился, что отстал от недруга. Но Степан Вилюй встретил на Колыме торгового человека из родственников. Тот имел коч, собирался возвращаться на Лену и за умеренную плату согласился взять государев и паевой груз. Возле зимовья они догнали Селиверстова. Юша стоял в ожидании разводий и попутного ветра, его судно было обвешано сушившейся рыбой.
— Встань где подальше, — скаредно попросил морехода Бугор, — чтобы хорька не видеть.
Но разминуться двум спорщикам не удавалось. Юшка с важным видом похаживал по казенному кочу, не оборачиваясь в сторону подошедшего судна, покрикивал на попутчиков. Сколько придется ждать, отстаиваясь в этом месте, никто не знал. Прибывшие тоже стали пополнять запас рыбы, сушить юколу. Бугор, хоть и просил найти стоянку подальше от Селиверстова, сам то и дело метал взгляды на его коч, щурился и вглядывался в тамошних людей. Иных он узнавал и окликал, те кивали ему, но не отвечали.
— Боятся Юшку рассердить! — приглушенно ругался Василий и орал во всю