Тринадцатая гостья стр. 49
так, словно меня с вечера накачали снотворным, может, это не случайно и нам с тобою действительно кто-то что-то подсыпал.
— Наташа. Ты пугаешь меня! Ну ладно, я пойду. Вернее, мы с тобой пойдем.
— Иди, я поднимусь следом. Вот только таблетку от головной боли приму.
Я сделала вид, что ухожу в свою комнату, проследила за тем, чтобы Соня начала подниматься по лестнице, вернулась, взяла из буфета крохотную кофейную чашку, бумажные салфетки и положила все это в карман. Оказавшись у себя, я заперлась в ванной комнате, разбила чашку о край ванны, собрала осколки, завернула их в салфетку и снова положила в карман. Вышла из комнаты и поднялась на чердак. Открыла дверь, но Сони там не оказалось.
— Соня!
Нет, ее определенно не было на чердаке. Тогда я спустилась на несколько ступеней вниз и громко позвала ее:
— Соня!
В ответ — тишина. Вероятно, она побоялась заходить на чердак одна. Тогда я снова поднялась, вошла в чердачную комнату, подошла к макету и, бегло осмотрев его, вынула из кармана осколки чашки и рассыпала их в макетной кухне. Потом выбежала с чердака и спустилась в настоящую кухню. Соня сидела за столом и что-то пила. Вид у нее был виноватый.
— Я не смогла, — сказала она. — Я боюсь. Решила принять успокоительное. Ты выпила таблетку от головной боли?
— Выпила. А что?
— Пойдем туда вместе. Пожалуйста.
— Хорошо.
Мы поднялись на чердак, вошли и остановились возле «дома».
— Нет, как же все-таки хорошо, что нас теперь двое! Ну, ты что-нибудь видишь? — Соня обошла макет, приподняла крышу, осмотрела этажи, заглянула в комнатки с видом Гулливера, пытавшегося проникнуть в дом лилипутов.
— Как будто, ничего. Хотя. Подожди. Помоги мне приподнять крышу.
Мы сняли крышу и поставили ее на пол, потом вместе приподняли второй этаж, и тут Соня, подняв на меня округлившиеся от ужаса глаза, прошептала:
— Там, в кухне. Смотри!
— А что там? — Я заглянула и увидела рассыпанные мною осколки чайной чашки. — Битое стекло.
— Ну! Если мы ночью спали, то кто же мог положить туда эти осколки?!
— Не знаю. Да и что это может означать?
Я включилась в эту игру, чтобы понять, что же происходит на самом деле. Если бы Соня сама подкладывала туда этих кукол, то, увидев осколки, она повела бы себя несколько иначе. Думаю, она бы удивилась так, что это бросилось бы в глаза, ее удивление было бы в сто раз сильнее, поскольку в этом случае получалось бы: на чердаке действительно был кто-то посторонний, или же… или же она догадалась бы, что это моя шутка. Но она вела себя, как мне показалось, довольно естественно, так же, как прежде. Испуганная, встревоженная, но нешокированная — вот какая она была. Хотя, конечно, она могла просто держать себя в руках, чтобы не выдать волнения. Собственно говоря, что я знала тогда о Соне? Ни-че-го!
— Странно. Может, вскоре кто-то разобьет окно в кухне? — пробормотала она.
— Что будем делать, Соня? Надо же что-то предпринимать, время идет, ты нервничаешь.
Она на самом деле выглядела очень нервной, взволнованной. И ее волнение явно нарастало.
— Подумай сама: осколки. Да ерунда все это! Может, нам заняться чем-нибудь таким, что могло бы, к примеру, дать нам возможность немного развеяться,