Тринадцатая Мара стр. 47
пылинками остатки магии.
Она каким-то образом залечила его, сделала это.
Обесточенная? Как?
Аркейн поднялся с тонкой подстилки, удивляясь тому, что маленькая мара умудрилась его на неё затащить, мельком обратил внимание на продавленную стволом палатку, убедился, что опасности больше нет. А после направился туда, где сидела теперь Мариза.
Он отчетливо чувствовал её страх. Она что-то сделала, что-то такое, на что он здесь, в яви, мог, по её мнению, разозлиться.
– Я не запитывалась от тебя, – послышалось глухо, – и я не обходила твой запрет.
Она помнила боль, которую он ей причинял, она боялась, что он причинит новую, – его кольнуло от того, насколько беспомощной она сейчас казалась. Он помог ей стать такой. Да, он, конечно, раздражен, потому что мара – она и есть мара. Всегда найдет способ ворожить, только сведи с неё взгляд. Но разозлиться он не мог, что-то мешало – некая смесь из непривычных чувств. Что это такое внутри него? Нежность? Откуда она, черт возьми, взялась?
Сидд аккуратно отнял ладонь Маризы от её лица.
– Не смей меня наказывать, понял? – попросили его смело, но срывающимся голосом.
Попытка выглядеть сильной в слабости.
У неё дрожали пальцы.
– Просто расскажи мне, как ты это сделала, – выдохнул он ровно.
МаризаСидя напротив, я знала, что чувство, родившееся во мне во время последнего поцелуя, уже никогда не отпустит. Когда я укладывала себя на него – раненого, обессиленного, – я не знала, что в итоге мы станем сверхсильными магнитами. Я уже не смогу видеть в нем только мучителя, не смогу не замечать в нем мужчину. Не после испытанного. Эта химия между нами, что вскипятила мне нутро, уже не уйдет никогда.
Насмешка судьбы. Вечная загадка: «Жизнь, зачем ты меня так мучаешь?»
Он никогда не простит меня за смерть кого-то близкого, я никогда не смогу исправить ошибку, всегда буду тянуться к тому, кто в здравой памяти меня к себе не подпустит.
– Исцеляет белая магия… – нехотя ответила я на заданный вопрос. Сидд к этому времени уже убрал с палатки бревно, даже сменил рубаху на другую. Больше нет раны, нет и дыры в ткани. Только вкус его губ – далекий, но такой, который не забудешь.
«Единственный настоящий в этой жизни? Других не будет?» – грустная мысль.
– Твоя магия заблокирована.
– Темная – да.
– Но где ты взяла белую?
«Из чего? Из каких чувств?»
Прищуренный взгляд светлых глаз – снова ровный, привычно давящий, тот, который был у Инквизитора до ранения.
А мне что одна пропасть, что вторая… Кьяра была права: любовь нельзя запретить, её лишь можно себе позволить.
– Из любви к тебе.
Мне кажется, его взгляд из обычного давящего на секунду сделался цементным. Он хотел поверить – не знал, как.
– Кажется, я отключил твою принудительную любовь ко мне еще в тот вечер, когда отпустил.
– А к любви не надо принуждать, – я ворошила палкой угли. Вздохнула. Черт, подруга, светлая правда – это твоя стезя, не моя. Но в сторону уже не свернешь. – Тогда, когда я висела у тебя в квартире на цепях, я случайно нырнула в прошлое, увидела одну из наших прошлых жизней. Ту, в который мы… с тобой… были вместе.
Никогда раньше не ощущала со стороны Инквизитора столько давления и столько же внимания. Он слушал, он ждал продолжения.
– Оттуда же проскользнуло в меня чувство нашей прежней любви. Из него я и взяла магию. А как еще я могла тебе помочь?
Я впервые на него посмотрела прямо. И покраснела.
– Поцелуй… вышел случайно. Я пыталась… тебя отогреть. Ты потерял много крови и мерз.
Мне было совершенно непонятно, о чем думает человек, сидящий на противоположном бревне. Он был нечитаем, он был словно заложен каменной кладкой. А в воображении он меня обнимал, и мне до смерти хотелось остаться одной, чтобы еще раз это пережить. Хотя бы в памяти.
– Я хочу это увидеть, – послышалось вдруг.
– Что именно?
– Это воспоминание. Передай мне его.
Что ж, он это умел – вытаскивать