Тринадцатая Мара стр. 62
и полетели вверх опавшие листья; поплыла возле ножки лавки пустая сигаретная пачка. Все становилось призрачным: асфальт, тяжелые перила набережной, набрякшее небо. Двигались, плыли над землей, как потерявшие связь с реальностью, манекены люди, они казались Инквизитору бумажными куклами – безмозглыми, покорными. Он и сам уже парил над бетонным покрытием, но все держал в своей руке руку маленькой мары.
И еще ярче, чем раньше, светились на тонких запястьях две руны.
* * *
В старом доме танцевала Идра. Как будто ей была не пара тысяч лет, но всего лишь двадцать. На неё смотрели ведьмы, столпившиеся в дверях, – Ритуал так и не начался, Вторая и Тринадцатая мары отсутствовали.
– У неё получилось, – шептала Идра с закрытыми глазами, а после рассмеялась и запела. Она держала подол длинной юбки в сморщенной руке, и взору открывались плотные чулки, массивные каблуки старинных туфель. Старая Веда казалась невесомой, никогда не знавшей усталости, старения, ломоты в суставах. Не знавшей времени, не знавшей потерь, облегчившейся вдруг от прежнего опыта, обновленной. Просветлевшей. Светился Алтарь, светился священный камень рядом с ним, вились над ним символы старее целого мира.
– Что с ней? – слышался шепоток среди присутствующих. – Что с Алтарем?
Идра улыбалась беззубым ртом. Цвело морщинистое лицо.
На втором этаже впервые покинула свою спальню девушка в длинной белой рубахе. Старейшая запретила ей подниматься с постели, но Кьяра вышла наружу, шатаясь. Она задыхалась.
– Идра! – Шептала она хрипло. – Мариза… Я не чувствую её среди живых. Идра…
Девчонка со светлыми волосами плакала и, цепляясь за перила, торопилась вниз. Дошла до священного зала, у входа в который толпились остальные, протиснулась сквозь женские тела, увидела танцующую Веду.
Но более всего поразил Кьяру светящийся рядом с Алтарем камень, испускавший в пространство сложные вязи, меняющие пространство. Колебался от странного марева дом, неплотными сделались стены.
– Идра, … – прошептала Кьяра.
Но Идра не слышала: ей было легко, ей было радостно.
– Что-то меняется, – обреченно выдохнул кто-то.
– Мир исчезает…
Они начали подниматься в воздух вместе с домом, со всеми домами, с брусчаткой, с потрескавшейся мостовой. Все старое теряло корни, логические связи, смыслы.
Чужая паника, страх. Еще секунда – и послышится визг. Кьяра наблюдала за тем, как, подобно парусу под ветром, надувается подол ее ночной рубахи, как прозрачной делается кожа.
– У нее получилось, – шептала Веда. Ей было плевать на смыслы: на фоне всеобщего хаоса она продолжала кружить в танце.
Глава 17
МаризаМеня кто-то держал за руку.
Кровать подо мной мягкая, но непривычная, незнакомая – я улавливала это неведомым шестым чувством. Комната залита солнечным светом, не резким, но таким, когда солнце, миновав пик стояния, уступает время закату. Я открывала глаза, все еще паря в невесомости.
Рядом со мной бабушка… слепая… Я не сразу узнала её, а после выдохнула сухими губами:
– Идра…
И разом хлынул внутрь весь ужас случившегося: разъеденное проклятием нутро, холод во внутренностях, собственная остывающая кровь.
– Я… не должна быть… здесь. Я умерла.
Это помнилось так ясно, будто произошло вот только что – минуту назад, может, две. Мое сознание смел поток ужаса, онемевшего страха, и я принялась задыхаться, всхлипывать.
– Тихо, Мариза, тихо… Ты должна быть здесь. Все хорошо.
– Я…
– Да. Ты умерла. В той жизни. Но переместилась в эту.
– Какую?
– Свою же. – Старая Веда помолчала. – Ты помнишь, что с тобой случилось перед смертью?
Лучше бы я не помнила, но я все помнила отлично.
– Да… Мара номер два. Бой… Её проклятье, Сидд…
– Нет, позже.
– Набережная, лавочка…
– Что происходило с тобой на ней?
– Ничего…
– Ничего? Ты обесцениваешь самый главный момент – ты приняла себя. Может, в последнюю минуту, но ты сделала это. Приняла себя и приняла мир таким, какой он есть. Белый, черный, серый, цветной. Ты позволила ему быть, помнишь?
– Да.
– Потому и случилось… это.
Она показала мне мои же запястья, на которых горели