Тринадцатая Мара стр. 65
собственные ошибки. А для меня исправить мои.
Я помнила слова Тании, её рассказ о прошлом.
– Теперь ты сможешь настроить Алтарь правильно? Как должно?
– Да.
Тогда все не зря. Я не стала храбриться и врать о том, что прошла бы этот путь еще раз, лишь бы результат послужил благому делу, я до сих пор помнила в себе тьму и боль. Помнила, как больно умирать разрушенной.
– Все хорошо, – лишь выдохнула, путаясь в клубке из облегчения и прошлых воспоминаний. – В конце концов, все хорошо.
– Иди, – улыбнулась Идра, и её слепые глаза показались мне необычайно зрячими. – Ты хочешь увидеть этот день. И эту жизнь, хочешь её испытать. Возвращайся для первого урока, когда я позову.
И она впервые сделала то, чего я подспудно желала всю свою юность, молодость, всю жизнь – она, сухонькая старушка, обняла меня.
* * *
Шагая в направлении кафе, я по-настоящему жила. В каждой секунде. В Яви и на Изнанке. Я ощущала шепот листьев как рисунок вязи, воздух – как искрящееся полотно. Во мне клубилось не потерянное могущество, а некая новая сила. Теперь я видела, слышала, понимала кристально ясно, чувствовала, что могу замереть в моменте, стать им, слиться с дорогой, домами, стволами деревьев, с любым прохожим. Обычная молодая девчонка – и раздвоенная, живущая на солнечной стороне и на теневом обороте. Мара. Соединенная в одно, без колодцев, без раскола в себе. Я впервые поняла, что могу всё: могу быть дерзкой, плохой, хорошей, доброй, гадкой, циничной, напоенной радостью. Могу благодарить, могу проклинать, могу, наконец, позволить себе свободу. Я печалилась от пережитой боли и смеялась внутри. Кричала от ужаса увиденного конца и ширилась от бесконечного счастья. Казалось, еще немного, и мои ноги оторвутся от земли, я взлечу навстречу неизвестности, а за спиной у меня развернутся крылья.
* * *
– Привет, Кьяра!
Она стояла за стойкой – там, где и должна была. И я так долго смотрела на неё от входа, не в силах двинуться с места, что заслужила удивленный взлет светлых бровей.
– Ну ты и соня сегодня.
Посетителей нет, один старичок с газетой в углу, прислонена к стулу деревянная трость.
Да, я и раньше, бывало, пропускала часть рабочего дня, даже сутки – подругу это не напрягало. Я работала здесь не за деньги, а за атмосферу, за интерес. Вот место, где мы с Инквизитором впервые сидели друг напротив друга, пили кофе. Все те же стулья – нужно будет сменить их диванами, как и хотелось. А старую кофемашину – новой, закажу её еще раз.
– Проходи уже, разогрею тебе круассан. Ты голодная?
Её обычная безмятежная улыбка, собранные в хвост волосы. Её глаза, не знающие ни слез, ни грусти – её никогда не похищали, не держали в плену, не ударяли по памяти тленом. Наверное, только теперь мне стало понятно все чудо свершившегося. И еще долго я буду смотреть на привычные вещи непривычно новым, благодарным взглядом.
Я зашагала к стойке, завернула за неё, и меня обняли второй раз за день – искренне, тепло. Мне бесконечно долго этого не хватало.
– А где Эли…
Я заткнулась на полуслове – сработала привычка видеть здесь новую ассистентку.
– Кто?
– Элина…
– Ты не выпила, часом? Про какую Элину речь?
– Девушку, которую нужно будет нанять, – пробормотала я негромко, – она хорошая, она будет тебе помогать в мое отсутствие.
– А ты собралась часто отсутствовать?
Кьяра умела так – смотреть с радостью и интересом. В её зеленых глазах всегда плескался азарт – мол, что еще новое и чудесное покажет мне этот мир, каким поворотом волшебного сценария наградит? Раньше я не чувствовала подобного в себе, но теперь начинала понимать подругу.
– Иногда. Идра сказала, что начнет обучать меня всему, что знает, так что мои отсутствия время от времени станут нормой.
– А, так это у неё ты пропадала. – Передо мной поставили тарелку с разогретым ванильным круассаном. – А почему она решила тебя обучать?
– Потому что – та-дам!
Это было так по-детски,