Тринадцатая Мара стр. 66
так наивно, но так весело – показать Кьяре оба оголенных запястья. А на них – активированные знаки Единства. Мол, смотри, видишь? Я – крутая!
– Вот это да… Когда ты успела стать Равновесной? Ты ведь еще вчера…
– Долгая история. Я расскажу тебе её чуть позже.
– Одна ночь. А ты уже обещаешь мне долгую историю? Что я пропустила?
Она всегда была моим сообщником, соучастником, партнерам по играм. Умела не завидовать, учила всему, что знала сама, без высокомерия, но терпеливо, с теплом.
– Если бы только знала… – Кажется, я все еще варилась в недоверии к тому, что произошло. Я снова в кафе, старая я канула в небытие, горя не случалось. Вокруг все так, как было раньше, и в то же время по-новому. – Если бы ты знала, сколько всего приключилось за «эту ночь».
Наверное, я выглядела странно. Как солдат, вернувшийся с войны. Возбужденный и чуть усталый. Все же счастливый, оттого что битва выиграна.
– Нам нужно заменить плитку на полу. И занавески. И торшеры. И диваны, да…
– Мариза! – Кьяра оперлась локтями на стойку и подалась вперед. – Когда ты стала такой деятельной?
– Я… – Я не нашлась, что ответить. Я все ей расскажу в деталях, в подробностях, но не сейчас, не сегодня. – Свари мне, пожалуйста, свой лучший кофе.
– Малиновый раф подойдет?
– У нас нет его в меню.
– С сегодняшнего дня есть, я час назад его придумала.
– Чудесно, – я улыбалась душой, всем своим существом. – Пусть будет малиновый раф. Я выпью его на улице.
* * *
Мне нужна была эта тишина, нужны были любимая лавка и воздух опустившихся на город сумерек. Нужны были листья под ногами и время подумать. Я все никак не могла надышаться, унять эмоции, перестать жадничать и торопиться чувствовать. Мне с такой силой хотелось занырнуть в каждую секунду, что эта самая секунда, как слишком тесная конура для огромной собаки, попросту не могла принять меня целиком. Странное чувство, но так казалось. Я хотела поглотить время, чтобы оно не прошло мимо, чтобы я сумела каждый его отрезок пощупать и прочувствовать, продышать через себя, пропустить, как сквозь мелкодисперсное сито. Чтобы ни один оттенок не ускользнул прочь.
Кьяра оказалась права: кофе с малиновым сиропом оказался потрясающим.
Глоток – успокаивайся, Мариза.
Глоток – уже все хорошо.
Глоток – какая же вкусная нежная пена.
Глоток – да, любое настроение можно исправить хорошим кофе. А все остальное за меня исправил Алтарь.
Я так глубоко вдохнула осенний воздух, что ощутила себя наполненным гелием шариком. Пустая голова, счастливое сердце.
Почти счастливое. Почти не грустное.
Грустным оно осталось лишь в той части, где зияла пустота. В этом временном отрезке мы никогда не встречались в Сиддом. Я никогда не ткала на изнанке шепоток, не пыталась отыскать «самого слабого человека». Не висела на цепях в его квартире, предварительно проткнув собственную руку вилкой. Не испытывала черный, как адов кратер, гнев Инквизитора, он никогда не возил меня по домам, где меня проклинали люди, потерявшие родных.
И все бы хорошо. Все должно было быть хорошо, но… мне его не хватало. Аркейна. Конечно, можно пойти и познакомиться заново, мы топчем подошвами мостовые одного города, но мне отчетливо помнилось его отношение к марам. И еще фраза, до сих пор скребущая по сердцу лезвием ножа, его вопрос: «Ты в каждом воплощении так косячишь?»
«Косячишь так, что в конце я должен тебя убить?»
Нет, в этом воплощении все будет не так, все будет правильно. Мы не будем встречаться, и я не буду «косячить» – пусть хотя бы раз он проживет спокойную жизнь, жизнь без маленькой, неспособной на стабильные состояния «маленькой мары». Без горя, без ударов судьбы, оканчивавшихся для нас обоих трагедией. Я должна так поступить хотя бы раз.
Кофе остывал. Он все еще был вкусным, но уже приправленным грустью.
«Я сумею, – увещевала я саму себя, – сумею замаскировать эту пустоту чем-то другим, я научусь».