Тропа Кайманова стр. 115
вспомнил Яков первую встречу со Светланой, когда в бурную грозовую ночь едва не съехал под откос ее санитарный возок, а потом они четверо: Яков с Ольгой, Степан Дзюба — в те времена еще рядовой солдат, Светлана — да еще в придачу задержанный с контрабандными спичками терьякеш Каип Ияс сушились у костра в пещере, которую Светлана назвала по-местному — гавахом.
Вспомнил Яков и сенокос, белую палатку, надувшуюся парусом на ветру, рану, которую он нанес себе косой, спасая поздний перепелиный выводок. Зашив эту рану, Светлана сделала ему противостолбнячный укол, заставив лежать при всем честном народе вниз лицом с приспущенными штанами...
Вспомнил и радость ее по поводу его хозяйственных успехов на посту председателя поселкового Совета, и то, как она приходила к нему в барак в самый буран, когда он, вывихнув ногу, едва дотащился туда с помощью Дзюбы. Вспомнил ее приход в госпиталь, когда он лежал там с простреленной грудью.
Не так давно разменял Яков четвертый десяток, а уже столько прошло в его жизни событий, столько передумано и перечувствовано, такие у него были невозвратимые утраты, что всего этого кому-нибудь другому хватило бы и на три жизни...
Отшагав вдоль КСП по направлению к заставе, Яков остановился у ворот, оказавшихся уже запертыми, немного постоял, думая, что наблюдатель на вышке успел позвонить дежурному по заставе, а тот придет с ключом и откроет ворота: отсюда до заставы было каких-нибудь триста метров.
Но никто не приходил.
Тогда Кайманов взял камень и постучал в ворота. Лишь после этого показался на вышке часовой, что-то проговорил в телефонную трубку.
Открывать ворота пришел сам Аверьянов. Сухо доложив, что на заставе ничего не произошло, он ждал, что скажет замкоменданта.
— Дежурного, что ли, у тебя нет? — не очень приветливо спросил его Яков, — А в наряд тоже вместо солдата пойдешь?
— Уже ходил, — не сдержавшись, сказал Аверьянов.
— Если потребуется, и пойдешь! — вспылил Яков. — Не сумел солдат научить, сам будешь в наряды ходить!
— Подаете рапорт об отстранении меня от должности? — подчеркнуто спокойно спросил Аверьянов.
— А это зачем? — удивился Кайманов. — Заставой-то кто будет командовать? Получил урок, обдумай его. Ты вроде уже что-то понял, а с другим все сызнова начинать придется... Иди-ка инструктируй да отправляй очередной наряд.
Оставшись в канцелярии один, Кайманов снял трубку, попросил дежурного по штабу связать его с начальником отряда. Услышав в трубке: «Полковник Артамонов слушает», доложил:
— Товарищ полковник, участок Дауганской заставы проверил лично. Прорыва за кордон не было. След уходит в наш
тыл, теряется на шоссе. Судя по характеру отпечатков, подозреваю, что женщину и ребенка в ауле Карахар убил мой бывший отчим — известный вам агент и оптовый перекупщик опия Флегонт Мордовцев... Или, — добавил он, — какой-то еще не выявленный нами его сообщник... Есть прибыть в штаб отряда, товарищ полковник, и доложить лично...
ГЛАВА ТРЕТЬЯ АРТЕРИИ ВОЙНЫВ каменном здании штаба войск пограничного округа было немного прохладнее, чем на улицах города, но и сюда проникала удушающая августовская жара.
Старшие офицеры: начальники отрядов, отдельных комендатур, политработники, — вызванные на совещание, парились, застегнутые на все пуговицы. Особенно доставалось тем, кто, как Андрей Самохин