Тропа Кайманова стр. 157
другие грузы. В Красноводске, сами видели, до восьмидесяти тысяч эвакуированных... Что говорить, Красноводск сорок первого года Андрей хорошо запомнил. Пыль, жара, мухи, запах мазута, толпы людей, штурмующих эшелоны. Острая нехватка продуктов, вспышки дизентерии...
— Сейчас тем более все станции забиты, — выслушав Андрея, отозвался Деточенко. — Эшелоны идут, как трамваи, один за другим. Хоть и понастроили разъездов, но и они не в силах разгрузить дорогу: одноколейка... В столовых — котлеты из редьки, в лучшем случае чахохбили из черепах...
Занятый с утра до вечера службой, Андрей как-то не думал, что ему не надо заботиться об одежде и еде. Пусть пшенная каша да джегура, но завтрак, обед и ужин всегда на столе и вовремя. Сейчас же он видел воочию, насколько трудно приходилось гражданским...
— Подъезжаем, — сказал машинист. — Вот она, ваша Аргван-Тепе...
Самохин уже знал, что в переводе Аргван-Тепе означает Сиреневая горка. С площадки тепловоза горку он видел, дома и кибитки на ней, подходившую к поселку дорогу — тоже, но никакой сирени не было и в помине. Незначительная растительность, какую можно было рассмотреть отсюда на улицах и во дворах, отличалась весьма скромным видом, к тому же была покрыта слоем серой пыли.
— Товарищ старший политрук, а это, кажется, до вас...
Деточенко указал на бегущих вдоль эшелона двух рослых солдат-пограничников и вышагивающего вслед за ними молоденького лейтенанта.
Состав остановился.
Самохин тепло распрощался с машинистом и его помощником, спустился по железной лесенке на откос насыпи.
— Товарищ старший политрук, рядовые Охрименко Петр и Охрименко Павел прибыли для дальнейшего прохождения службы на погранпосту Аргван-Тепе! — браво доложил тот пограничник, который подбежал первым.
— Здравствуйте, товарищи Охрименко, — ответил Андрей, тут же раскусив, на какой эффект били оба солдата. Их, наверное, и родная мать не смогла бы отличить, кто из них Петр, а кто Павел. Оба абсолютно на одно лицо, рослые, плечистые, широкие, самоуверенные...
— Здравия желаем, товарищ старший политрук! — дружно гаркнули братья Охрименко.
— Лейтенант Теплицын, — отрекомендовался сопровождавший их офицер. — Прошу вот здесь и здесь расписаться, что приняли пополнение.
Самохину показалось несколько странным, что лейтенант так торопился оформить перевод этих двух солдат на новый погранпост: не пожелал даже узнать, какие новости, хотя бы поговорить. «А может, ему просто некогда или отпустили ненадолго», — подумал он.
— Желаю отлично служить на новом месте, — прощаясь за руку с братьями Охрименко и Самохиным, сказал Теплицын.
— Постараемся, товарищ лейтенант, — бодро заверил один из братьев.
— Вместе будем стараться, — поправил его Андрей,
а когда Теплицын, откозыряв, удалился, спросил у солдат: — Ну, если не секрет, как вам служилось на старом месте?
— По-разному, товарищ старший политрук, — словно по команде одновременно ответили оба.
— Никак, дружки с лейтенантом? — мысленно присвистнув, спросил Самохин.
— Ну как же, на заставе подружились. Не знаю только, кому сейчас веселей, ему или нам, — ответил один из братьев.
Глянув вслед лейтенанту Теплицыну, Андрей и сам увидел, что тот шагал вдоль полотна с ощущением человека, у которого гора свалилась с плеч. Лейтенант даже оглянулся раза два и весело помахал рукой, на что первый брат недовольно проворчал:
—