Тропа Кайманова стр. 370
три раза легонько свистнул, потом снова пошел. Пропустив бандита, я бросился на него сзади, ладонью зажал рот, заткнул его кляпом, чтобы не крикнул, связал руки. Стал ждать второго. Второй так же попался. Не нарушая тишины, положил обоих рядышком. Сам посвистал три раза. Через десять минут подошла вооруженная группа в шесть человек, которая была полностью уничтожена. Вот и делайте выводы...
— Что уж тут выводить? Вам, товарищ старший лейтенант, наверняка приходилось и медведя заламывать, — бойко сказал Петр Охрименко.
— Насчет медведя не скажу, а нарушителей приходилось, — смеясь, подтвердил Кайманов. — Ну ладно, у вас своя стратегия, у меня — своя. Ни пуха ни пера, успехов в поиске.
— Будем стараться, товарищ старший лейтенант, — не растерявшись, в один голос ответили братья-близнецы.
Кайманов вошел в дежурную комнату, прикрыл за собой дверь.
— А хлопцы у тебя — палец в рот не клади, и языки подвешены что надо: им слово — они двадцать.
— В том-то и дело...
— Слушай, Андрей Петрович, скажи откровенно, нужен я тебе со своими советами или ты и сам тут во всем разобрался?
— Ты мне, Яков Григорьевич, всегда нужен. Если есть какие замечания, скажи.
— Точка зрения у меня простая, — сказал Кайманов. — Как только совещание в отряде или в округе, глядишь, обязательно кто-нибудь найдется, кто берет слово и начинает бить начальника заставы. У начальника заставы нехватка фуража, у начальника заставы нехватка продовольствия, у начальника заставы сон на границе, у начальника заставы наряд неправильно нес службу, у начальника заставы неправильно ведутся записи в журналах. Все клюют начальника заставы и в хвост и в гриву. А что такое начальник заставы? Это — основа основ всей пограничной службы, охраны наших рубежей. А раз так, все должны ему помогать, потому что работать одному, без помощи старших командиров и солдат, у начальника заставы просто не хватит сил... А
у нас бывает у некоторых, нацепляют начальнику заставы шероховатостей, а потом и выступают на партийном активе. И приходится брать слово, поправлять таких, прямо их спрашивать: «А почему ты, дорогой, не выступаешь и не говоришь нам: «Сегодня вот я прибыл на заставу. Начальник — один. Нет заместителей: война!.. А у кого и есть — то в отпуске, то на учебе, то болеют... Обстановка на границе серьезная. Службу несем с большой нагрузкой. Вот я, поверяющий, приехал и говорю: «Товарищ начальник заставы, идите отдохните. Вы уже на ногах не стоите, на человека не похожи. Выпускаете наряд за нарядом, каждый надо проинструктировать, каждый проверить. Когда вы отдыхаете? Когда записываете все в журнал? А почему не поручите это командирам отделений? Они же у вас грамотные люди! И вашим доверием дорожить будут! Вызовите и скажите: «Ты сержант? Сержант. Так что ж ты лодыря гоняешь? Ты же половину работы можешь на себя взять!» А старослужащие? Есть такие ребята, вон, как твои братья Охрименко! Это же орлы! Снайперам-фронтовикам не уступят! Да они, если захотят, горы могут своротить!..
Слушая Кайманова, Самохин улыбался, отлично понимая тайный смысл беседы: окно дежурной комнаты было открыто, во дворе стояла подозрительная тишина. Андрею даже показалось, что он слышит сдерживаемое дыхание тех, кто «случайно» оказался