Тропа Кайманова стр. 392
Якова с бывшим комендантом.
— К тебе наверняка еще придут, — сказал Яков. — Клычхановских бандитов вон сколько распугали...
— Знаю, что придут...
— Ну и что ты надумал?
— А ничего... На то ты и капитан, чтобы за нас, рядовых, думать... Вот, понимаешь, — безо всякого перехода продолжал он, — плохо у нас с сапожной мастерской. Как Ахмета на фронт забрали, сапоги починить некому. Пришлось самому косячки подбивать...
Абзал поднял ногу, затем другую, показывая подметки и каблуки недавно отремонтированных сапог.
— Да и гвоздей не хватило, — говорил он. — Видишь, на одном косячке четыре гвоздика, на другом — только три... Ты, что ли, притчу о семи гвоздиках рассказывал? Когда по ним нарушителя поймали...
— Загадки загадываешь, Абзал-ака? — пристально глядя на него, спросил Яков.
— На то ты и комендант, чтобы отгадывать. Только какие загадки, когда свои следы сам показываю.
— А гвоздики почему не до конца забил? — спросил Яков.
— Чтоб на камнях не оскальзываться. Чиркнешь по камню, тоже ведь след остается.
— Ладно, разберемся, что к чему, — сказал Яков.
«А не двойную ли игру затеял Абзал? — подумал он. — Тогда зачем этот разговор о косячках? Не зря же он подметки свои показывает?»
— Давай вспомним наш с тобой уговор, — сказал Яков вслух. — Надо будет, чтобы я или Галиев срочно тебя нашли, повесишь на дувале кошары какую-нибудь кошму...
— Память у меня хорошая, Ёшка. Этот разговор я на всю жизнь запомнил, — ответил Абзал.
Машина остановилась у широкой полосы сыпучки, пересекавшей дорогу. Песок был так изрыт, что разобраться, какие на нем следы, не представлялось возможным.
— Колхозное стадо гнали для фронта, — заметил Абзал. — Считай, половину овец из моей отары забрали. Вон сколько следов! И конских, и коровьих, и овечьих, даже ишачьих... Попробуй разберись!..
— Насчет лошадей разберемся, — сказал Кайманов. — Можно спросить на разъезде, не грузили ли их в вагоны для отправки на фронт.
— До разъезда кони могли своим ходом дойти, — проговорил Абзал.
— Тоже правильно, — согласился Яков.
Через каких-нибудь десять — пятнадцать минут они подъехали к железнодорожной станции, одной из тех, что возникли в голой степи во время войны.
На запасной ветке разгружался, видимо, прибывший прямо с фронта, изрешеченный пулями и осколками санитарный поезд.
Врачи, сестры, санитары в белых халатах несли раненых на носилках, помогали выбираться из вагонов ходячим, усаживали их на телеги, в крытые брезентом машины.
Яков почувствовал, как отлегло от сердца, когда увидел распоряжавшуюся возле одного из вагонов Светлану; он считал, что Светлана осталась с Ковтуном на заставе Аяк-Кала...
Кайманов издали помахал Светлане рукой, то же сделали Абзал и пограничники. Она увидела их, сдержанно ответила, снова обернулась к вагону, из которого выгружали раненых. За выгрузкой наблюдал и дежурный по станции.
Тут же, на разъезде, толпились жители ближайших аулов и поселков, между вагонами, высматривая своих, шныряли любопытные мальчишки, слышались возгласы, причитания.
Якову так захотелось спрыгнуть на землю, подойти к Светлане и поговорить с ней, что он готов был постучать по кабине, чтобы уехать от соблазна, но раздался насмешливый голос Абзала:
— Счастливый ты, Ёшка.