Тропа Кайманова стр. 4
«Замуж больше не пойду. Я еще молодая, живу в Советской стране, сила есть, работать буду, детей сама растить буду...» Ну, брат Ходжи, Нурмамед Апас, видит, трудно ей, совет дал: Атаджана — старшего сына — устроить в школу-интернат в Ашхабаде. Его как сына фронтовика приняли... Учится Атаджан в интернате, живет ладно, хорошо... А бедной Айгуль и ее маленькой Эки-Киз стало так доставаться, как будто про нее сказано: «Нет вражды большей, чем к неправедным...» То бараны пропадут, то коза ногу сломает, то на мелек вода не идет — какой такой шайтан арык камнями завалит, то куры подохнут, то сама или ребенок заболеет... И соседи не идут к ней: боятся семье неверных — капыров — помочь...
— Что ж пограничникам не сказали? — с досадой и огорчением спросил Яков.
— Кто скажет? И на кого? Родственников первого мужа много, во всех соседних аулах. Муллы все заодно. Законы знают. Кто-нибудь из них убийцу и подослал, чтобы другим искушения не было...
— А сын ее, Атаджан, знает, что мать убита?
— Где ж ему знать? Раз в месяц домой в Карахар приезжает.
— Ты упомянул дядю Атаджана — Нурмамеда Апаcа. Где он живет?
— Говорят, в ауле Душак. До войны там жил. Где сейчас, не знаю. Спроси у Лаллыкхана. Он в Душаке председатель Совета, он знает.
— А почему того брата в армию не взяли?
— И в армию и на фронт брали. Инвалидом вернулся... Ты лучше сам поезжай в Душак. Лаллыкхан тебе все расскажет...
Не добившись от Якшимурада ничего определенного, Яков попросил:
— Расскажи еще раз, как у вас здесь все было.
— Что я могу рассказать? — ответил Якшимурад. — Сам не видел, никто ничего не говорит. Каждый рассуждает: «Чтобы зубы не сломались, держи язык под замком».
— Но ты-то ведь не боишься с нами говорить?
— У меня три сына на фронте, с Гитлером воюют, — гордо сказал старик. — Заметили люди, — продолжал он, — из-под крыши дома Айгуль дым идет. Откуда, думают... Печки никто в такую жару не топит... Вошли. Мать и дочка убиты. В комнате пожар... Только потушили всем аулом, трупы вытащили, вот и вы приехали, еще и вода на стенах не обсохла...
Яков молча обдумывал его ответ.
— Ай, поеду, пожалуй, — сказал Якшимурад. — Надо в аул с другой стороны вернуться, далеко ехать...
Кайманов, конечно, знал, что есть еще муллы, готовые любыми средствами утвердить свою власть, чтобы другим неповадно было жить не по шариату и адатам.
Но опыт и годами выработавшееся чутье подсказывали: что бы ни случилось в пограничном поселке или ауле, все определяется близостью границы.
Отпустив Якшимурада, Яков и лейтенант Аверьянов позвонили дежурному по заставе, проинструктировали его, чтобы оповестил наряды о возможном появлении чужого или чужих в районе Карахара.
Дежурный доложил: наряды передали — в районе КСП следов нет.
Яков сказал:
— На заставах у нас служат неопытные новобранцы, где уж им следы читать. Проверим окрестности Карахара сами...
Солнце клонилось к закату, вытягивало длинные тени вдоль бурых склонов, усеянных щебенкой.
Зной как будто стал спадать, но в отщелках наваливалась такая духота, что все четверо невольно подгоняли