Тропой мужества стр. 138
убитого с сидения и положить его на пол в углу.
- Вот и отвоевался Ванька, - вздохнул Гаврилов, снимая пилотку с головы.
- За пулемет, боец, - распорядился Максим. - Потом помянем, если время будет.
- Отходят! - закричал сержант, отрываясь от перископа. - Немцы отходят!
- Дай-ка, - выкрикнул Максим, подскакивая к системе наблюдения.
Лейтенант провел перископ туда-сюда. Танки пятились. Перед капонирами осталось семь подбитых танков - один Т-4 и шесть Т-3. Четыре из них сильно чадило, остальные стояли, понуро опустив ствол. Их бы попытаться поджечь, чтобы ремонтным подразделениям немцев веселее было с ними
возиться. Кроме того, в дополнение к двум подбитым в первом бою 'ганомагам' добавилось еще три. По живой силе - сколько вражин в утиль списали сосчитать трудно - тушки мёртвых немцев разбросаны по полю. По самому минимуму около двух взводов. Плюс экипажи танков. Не уверен, что кто-то из них добрался до своих живым. По танкистам бойцы стреляли с особым энтузиазмом, выполняя инструкции лейтенанта.
'По твоему совету кстати'. 'Это азбука войны, - ответил Маргелов. Эта война манёвренная. Война техники. Поэтому летчики, танкисты, водители, должны уничтожаться в первую очередь, особенно летчики и танкисты. Их подготовка долгая. Очень долгая'. 'Я понимаю'.
Бойцы и артиллеристы тем временем весело обсуждали бой. Скоротечный? Да ну! Часы у лейтенанта имелись. Глянув на показания - изумился. Час? А показалось больше. Намного больше.
Некоторые бойцы от впечатления закуривали прямо в каземате, причем руки нервно подрагивали, выдавая отпускающее их напряжение боя.
Горохов тут же выгнал всех наружу.
- Офонарели, бойцы?! Эй, на приводе, - крикнул он в подвал, - а ну шибче крути ручку!
- Товарищ лейтенант! - крикнул боец, вбежавший в капонир. - Там...
Доклад бойца сбил приподнятое настроение. У группы прикрытия имелись потери - одни убитый один тяжелораненый и три с легким ранением. Убитого занесли в каземат. Положили у стены рядом с пулеметчиком. Укрыли плащом.
Лейтенант забрал у них красноармейские книжки. Перелистал. Сержант Зимин Иван Кондратьевич, семнадцатого года рождения, рабочий, беспартийный. Рядовой Васин Дмитрий Николаевич, шестнадцатого года рождения, рабочий, беспартийный.
Поступили доклады с капониров. Там тоже имелись убитые и раненые.
Легкораненых перевязали. С тяжелым было труднее. Санитар только руками развел.
- Я ничего не могу поделать, - сказал он, отведя лейтенанта в сторону. - Осколок в груди. Мы его перевязали, но толку, внутреннее кровотечение мне не остановить.
- А если осколок достать?
- Нечем доставать, - помрачнел санитар. - Парня в госпиталь надо срочно, но не довезем...
Последние слова он произнес почти шепотом. Куралов кивнул, и направился к раненому. Боец был в сознании. Дышал тяжело, с хрипом. Максим сел рядом, взял красноармейца осторожно за плечо.
- Все хорошо будет. Все хорошо... - больше выдавить из себя лейтенант не смог.
Боец вдруг обмяк и вытянулся. Глаза остекленели. Умер. Куралов почувствовал, как его накрывает волна горя. Но его вдруг как током ударило, и напряженная волна двинулась вверх, к голове. А когда она докатилась... сознание погасло, а потом взорвалось мириадами ярких звезд. И нестерпимой болью.