Библиотека

Трудно быть чёртом стр. 22

Размер шрифта
-
+
Тема

замка повернуть непросто, не говоря уж обо всём остальном.

Ну, откроет он дверь, а дальше? Не выйдет сейчас никакого Искусства, ни тонкого, ни толстого. Ладно ещё если милиция – а ну как кроевские костоломы? Самое смешное, что и вызвонить-то никого нельзя – нечем. Городской телефон работает, но все нужные номера остались в мобильнике. А мобильник – там же, где «паркетник», доброй памяти боевой коняга…

Как же идиотски всё вышло! Утром созвонился с егорьевским интернатом, подтвердил встречу, завёл в салоне музыку – любимое своё «Зимовье». Погода неожиданно порадовала – выдалось межциклонье, выкатилось на небо нежаркое, но радостное октябрьское солнышко, легли на асфальт удивительно резкие, как бывает только в безлиственную пору, тени. И настроение под стать небу – клубились, конечно, на горизонте тугие облака, предвещали всякое-разное, но солнце всяко перевешивало.

Настя… Имя хотелось повторять снова и снова, катать языком, как мятный леденец. Не то что бы он строил какие-то планы… О чём разговор, это полностью исключено. Но «этого» и не надо. Достаточно видеть её чуть вытянутое лицо, тонкую, едва различимую ниточку шрама на левой бровью – в пятнадцать лет упала с велосипеда, осталась отметина. Достаточно слышать её голос – в нём, кажется, звенят льдинки, стукаются друг о друга, словно в весеннее половодье. Достаточно ощущать тепло её руки – увы, только когда пожимаешь. Целовать пальцы она решительно запретила. «Игорь, давайте с самого начала определимся – у нас чисто дружеские отношения, не более». Знал Игорь, где тут собака порылась… вернее, долговязый снежный человек Толя… полтора года как ушёл к свежеобретённой пассии – и всё равно остался в Насте. Воистину, любовь зла. Игорю порой снилось, как он находит этого Толю, берёт на загородную прогулку и со всей мягкостью сердечной демонстрирует ему его же, Толины, дырки. Долговязый кретин ползает по траве и плюётся красной пеной… К счастью, это просто сны. Стыдиться надо таких снов, они разве что подзаботным впору, а для дари пятого круга – мягко скажем, неуместно.

«Конечно, Настя, – покладисто отвечал Игорь. – Я всё понимаю. Но пожалуйста, после моего ухода не выбрасывайте цветы в мусоропровод. Красота имеет право на жизнь, разве нет?»

Трель мобильника хлёстко ударила по ушам. Как же не вовремя! Шоссе как раз спускается в ложбинку, там, внизу, поворот на девяносто градусов, а скорость сто двадцать, не до болтовни. Но вдруг это из интерната? Спешат порадовать, что на сегодня всё отменилось.

– Я слушаю! – сухо сообщил он трубке.

– Вчера кончился седьмой день, – прошелестело оттуда. И всё, отбой.

А через пару секунд вспыхнул звук, ударил по ушам свет. Именно в такой связке, сообразил после Игорь. Взметнулось впереди рыжее пламя, земля поменялась местами с небом, и дальше уже тело работало без приказов головы. Вдавить тормоза, отстегнуть страховочный ремень, метнуться к дверце пассажирского сиденья – и на обочину. Точно камень из ложки осадной катапульты.

Его подбросило, завертело, ослепило на миг болью – но как-то он всё-таки сгруппировался, покатился по крутому откосу, влетел в ледяную воду. Спасительное болотце, где вязкий ил погасил скорость, а холод вернул сознание.

Потом он несколько секунд карабкался вверх, к шоссе. Непонятно сколько метров безумного, сердце из груди, бега. Туда, где плясал огненный демон, дожирал

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.