Библиотека

Трудно быть чёртом стр. 29

Размер шрифта
-
+
Тема

уровень пустили… Из этого, кстати, вытекает и «во-вторых». Вопрос ведь ещё в том, кто будет нажимать на кнопочку. Готово ли его сознание…

Горячо! И вовсе не от чая, тот уже давно успел остыть. Это он хорошо зашёл…

– А всё-таки, Федя? Ну вот учитывая эти твои «во-первых» и «во-вторых» – технически такое возможно?

Таволгин посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом. Словно и не было коньяка.

– Знаешь, это надо пробовать. Но где я буду эксперименты ставить? Здесь? – повёл он ладонью, очерчивая пространство своей холостяцкой берлоги. – Самое смешное, что особо много-то не нужно, это же тебе не коллайдер. Но всё-таки – лаборатория, мощный селеноид, ещё всякая лабуда… прости, но ты, наверное, и слов таких не знаешь. Вот то-то… А мои нынешние обстоятельства… Я же говорил, отдел наш год как упразднили, слили со сверхпроводимостью… тупость на грани вредительства… Разве только если съездить в Штаты…

– А оно тебе надо? – в лоб спросил Игорь. – Тут ведь и ёжику понятно, что тебя вояки покупают. Высокая наука, уровни реальности – это пока всё классно звучит, а потом опять получится бомба.

– Ну да, – грустно кивнул Федя. – Не нами сказано: «наука – это способ удовлетворить своё любопытство за казённый счёт». Знаешь, я штатников-то пошлю, наверное. Действительно, тухло как-то оттуда тянет. Но согласись, обидно, что здесь это абсолютно никому не нужно.

– А если бы наши вояки зацепились – ты бы обрадовался? – закинул удочку Игорь.

Это, в общем, тоже был вариант. Примерно как со Степаненко, которого ждёт именно такая судьба. Закрытая контора, трудится человек, творит, ему увесисто платят. И всё это утекает в никуда. У одного только Вадима Александровича в европейской части России четыре «шарашки», а князь ведь не единственный Смотритель…

– Знаешь, хрен редьки не слаще, – без раздумий заявил Федя. – Что наши вояки, что те… Если бомба – так она у всех окажется. В плохое время мы живём, Игорь. Как в сказке про птичку, знаешь? «Хвост вынырнет – нос увязнет». Так что я уж как-нибудь помаленьку… доведу по крайней мере до ума теоретическую часть. Может, фундаментальную науку у нас когда-нибудь и поднимут…

«Только вы, Игорь, учтите: в житейских вопросах Федька бывает поразительно наивен», – предупреждала Настя.

– …Вот такие дела, мой князь, – с трудом поднимая голову над подушкой, закончил он. – Таволгин – это самое серьёзное, что вообще было здесь на моей памяти.

– Да уж, – помедлив, протянул Вадим Александрович. – Замечательный человек. Значит, будем работать. Варианты всегда есть. И знаешь, – с сомнением добавил он, – кое-что теперь стало понятнее.

Глава 7

– А что самое трудное в профессии журналиста? – очкастая девочка с рыжей копной на голове нацелилась ручкой в блокнот.

Игорь вздохнул. Вот уж воистину «и спросила кроха». Он оглядел зал – вернее, превращённую в зал школьную столовую. Столы сдвинули назад, поставили рядами скамейки. Лампы дневного света неритмично мерцали у потолка, отчего казалось, будто над головой вспыхивают маленькие молнии.

Сам он сидел в кресле, сантиметров на тридцать возвышаясь над залом. По левую руку – газовая плита, сзади – мойка. Ощущаешь себя не то на сцене, не то на кафедре, не то вообще на амвоне.

– Видите ли, девушка, – вздохнул он, – у каждого это своё. Тут вряд ли есть общее правило. Кому-то

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.