Библиотека

Трудно быть чёртом стр. 66

Размер шрифта
-
+
Тема

и потрясающе наивным было это полуживотное-полурастение. Слишком долго, однако, в больнице не получится. Придётся подыскивать для Фёдора какой-то вменяемый интернат. Можно Филинову напрячь, конечно. Всё устроит в лучшем виде. Благодарна за то дело о бензоколонке…

Игорь обжёгся чаем – и тут же забыл о такой смешной боли. Внутри было куда хуже, чем во рту. Если бы не он… если бы не зацепился он за «петровское дело» как за удобный повод… сейчас Фёдор наверняка был бы жив и здоров, максимум, чего бы лишился – не слишком-то ему и нужной дачи. Не пускал бы сейчас пузыри… и Настя не рыдала бы у Игоря на плече, и не скулил бы в ужасе Тёмка. Всё было бы у них как у людей. У людей этой стороны.

Она сама предложила ему остаться. «Мне страшно, Игорь, – шепнула она не то в ухо, не то в щёку. – Не уезжайте… пожалуйста». Её прерывистое дыхание… такое же тёплое, как, наверное, и губы – замершие в сантиметре от его кожи. А в глазах плескалось отчаяние пополам с надеждой. И нельзя было ей сказать, что надежды нет.

Сейчас она в комнате укладывала Тёмку – тот проснулся в машине и с этой минуты плакал не переставая. «Дядя Федя умер, умер!» – всхлипывал он и отказывался верить, что ничего страшного не случилось, что дядя просто заболел и его скоро вылечат.

Игорь вдруг ясно увидел: после того, как Толик, непутёвый Настин супруг, слинял, место отца в Тёмкиной душе заменил дядя. Примерно так же, как и у него самого. Когда на охоте медведь сломал его отцу спину, Гаррану было четыре года… он почти и не помнил ничего, только как кололись жёсткие отцовские усы и как высоко, к самому солнцу, тот подкидывал его. А потом уже был дядя Миэзерь, отцовский брат. Мама, наверное, понимала это… А после двенадцати, после Первых Экзаменов, место дядя Миэзеря занял совсем другой человек…

Игорь не торопясь отхлебнул обжигающий чай. Что ж, пока Настя там возится с малышом, можно и разобраться в некоторых вещах.

Он откинулся на спинку стула, медленно прикрыл глаза, освободил ум от звуков, красок и запахов.

…Солнце клонилось к изрезанному гребёнкой дальнего леса горизонту. Воздух ещё держал дневное тепло, но что-то всё-таки было в нём, какой-то намёк на ночь. Отсюда, с крепостной стены – десять человеческих ростов, более чем достаточно против степных варваров – он часто любил смотреть. Вот тянутся призамковые поля и огороды, вот непоседливой ящерицей вьётся узкая речка Домильга, вот ближние деревни, слышится мычание коров – после долгого

выпаса скот загоняют домой. А вон там, совсем далеко, у самого горизонта – дом. Настоящий его дом. Не замок Аргуань, пожалованный ему после Третьих Экзаменов, не двухэтажный терем в столице, выделенный ему Вратами Надзора. И уж тем более не этот замок, где он сейчас оказался – тут он всего лишь в гостях. Нет, настоящий дом – у горизонта, в деревушке Аскараль, где смеялась мама, где кололся усами здоровяк-отец, где терпеливо наставлял его на ум дядя Миэзерь… Сейчас там живут совсем другие люди… какие-то родственники старой Амуси, тёщи дяди Миэзеря. Когда-нибудь там надо будет побывать, потрогать ладонями доски пола, печку, сунуть

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.