Трудный месяц май стр. 20
тобой только в разведку ходить! Операция отменяется! Без вас обойдусь!
— Ты прямо как девочка, — упрекнула Алена.
Ростик молча потянул Антона за штанину и вынудил сесть.
— Рассказывай.
Антон повздыхал, посопел, поскоблил кончик носа и рассказал друзьям-соратникам все, что узнал про войну в Иришах, про секретную немецкую схему, про то, как ранили отца, а Ерофеев спас его. И про то, как умирал в блокадном Ленинграде его брат Алеша, от которого и фотокарточки не осталось.
— Как же все это страшно было! — с болью сказала Алена.
— А ты думала! — сказал Антон.
Она ничего не такого не думала о войне. Но сейчас, словно сама пережив смерть Антонова братика, которого она никогда не видела, тяжелое ранение Павла Кирилловича Градова, гибель его боевых соратников, Алена была прямо не в себе.
— И что сообщил Ерофеев? — нетерпеливо спросил сухими губами Ростик.
— Ничего еще не сообщил, отец к нему в субботу собирается.
Алена сидела скорчившись, как на морозе. Ее и в самом деле тряс озноб.
— Замерзла? — участливо спросил Антон и потянул «молнию».
— Не надо, — слабо повела рукой Алена, но Антон рыцарски набросил ей на плечи свою теплую голубую куртку.
— Может быть, тот ход и ведет в тот блиндаж? — как бы самого себя спросил вслух Ростик.
Они уже бегали к подземному тоннелю, обнаруженному в грозу Антоном. Метра через три от входа тоннель был забит слежавшейся землей и кирпичным крошевом. Попытались пробиться глубже, да куда там, голыми руками не возьмешь.
— Толовую бы шашку добыть, — сказал Антон и зачесал кончик носа. — Рвануть — и проход сразу откроется!
— Или обвалится окончательно, — Алена, видимо, немного уже отошла, но все еще пребывала в далеко прошедшем времени.
— И то верно, — нехотя согласился Антон. — На шум милиция примчится и Январев…
— Нас прогонят, а сами и найдут нашу схему, — печально добавил Ростик.
— Вот что: надо немедленно ехать к Ерофееву!
— Сейчас? — Ростик спросил серьезно: от Антона что угодно жди.
— Сейчас
поздно, неудобно человека будить. Завтра.
— А школа? — напомнила Алена.
— Без нас один день обойдутся! — бесшабашно ответил Антон.
Его и решили командировать, одного. Не впервые прогуливает, в классе привыкли, пройдет незамеченно. А не явятся сразу трое или двое, хватятся наверняка. Рисковать же тайной операцией «Ракета» прямо-таки преступление. «За такие дела в войну под трибунал отдавали». Это Ростик сказал. (Сбайпасил, наверное!)
Грозное рокочущее слово «трибунал» произвело впечатление.
Потом еще порассуждали о странном подводном извержении в Волхове. Так и не выяснили, что это все значило, а к взрослым обращаться — опять риск. Что да где, да как ты там очутился, да что еще видел…
Спустившись с насыпи, ребята приблизились к братской могиле.
Рабочие уже ушли, и можно было пробраться за дощатый временный забор. Алена да и Ростик не выказали особого желания, но Антон… Разве его удержишь?
— Осторожно только, — предупредил Антон, — цемент еще не схватился.
Они медленно прошли под склоненными серо-каменными знаменами, не отрывая глаз от длинных, звездно мерцавших списков золотом по мрамору. Фамилий было так много, что и за час, наверное, не прочесть.
— Глядите! — громко и возбужденно воскликнул Антон, и Ростик с Аленой даже вздрогнули от неожиданности. — Глядите…
На одной из досок, в самом низу, сверкали буквы:
ХАЛИТОВ О. С.
— Он… — Алене опять