Трудный выбор стр. 81
как помрачнели его глаза.
Чувство поднялось из самых потаенных глубин ее сердца, и ей не сразу удалось взять себя в руки, глаза ее блестели от готовых пролиться слез.
— Madre de Dias, — тихо промолвил Ралф. — Только не плачь, радость моя.
— Я не плачу, — ответила она, хотя две блестящие дорожки уже пробежали по ее щекам.
Быстро смахнув непрошеные слезы, Вероника подняла голову и взглянула на него затуманенным взором. Затем, когда он провел пальцами по ее щеке, слабо улыбнулась.
— Я люблю вас... тебя. Не плачь, родная моя девочка. Это я во всем виноват. Мне бы раньше поговорить с тобой...
Он наклонился, прикоснулся губами к ее рту и так нежно и невероятно сладостно поцеловал ее, что от одного этого высохли бы всякие слезы.
— Ты забрала мое сердце, пленила душу. Я хочу, чтобы ты и только ты оставалась со мной всю жизнь.
Ралф поднял Веронику на руки и понес к лестнице. Войдя в спальню, он поставил ее на ноги и обнял.
Боже всемилостивый, какое это счастье. Ничего подобного не испытывала Вероника в своей жизни. Жар его тела, его запах... Это все равно что возвратиться домой после долгой отлучки. И эта радость усугублялась его признанием, что дело не только в сексе, что он ее любит.
— Милая, ты не прочь съездить со мной в Париж?
— Сколько себя помню, всегда мечтала побывать там.
Он улыбнулся при мысли о билетах на самолет, лежавших в ящике его письменного стола.
— А ты не будешь возражать, — спросил он, — против небольшого свадебного торжества?
— Ну, только если близкие друзья...
— В воскресенье, — сказал он, ожидая бурных возражений.
Но она лишь сказала:
— Мы не успеем...
— Нет, — тягуче заговорил он. — Мы успеем, родная. Я уже заказал церковную службу, договорился с поставщиками провизии для небольшого свадебного приема. А на следующий день, в понедельник, мы вылетаем в Париж.
Вероника только и смогла, что слабым эхом повторить:
— Так, значит, уже в воскресенье?..
Он поцеловал ее, и на этот раз поцелуй был глубокий и страстный. Потом спросил:
— А что, pequena, у тебя есть какие-то возражения?
— Нет, Ралф, — ответила она, обвив его шею руками. — Больше никаких возражений...
Ралф начал расстегивать пуговицы на ее кофточке, затем обнажил ее плечи и коснулся губами любимого местечка у основания шеи.
— Радость моя, ты ничего не забыла? — мягко спросил он.
Она была занята, расстегивая пуговицы его рубашки.
— Что именно?
Ее бюстгальтер упал на пол, и он нежно заключил в ладони ее груди.
— Ну, как же! Ты до сих пор не сказала мне «да».
Она атаковала его ремень, расстегнула брюки, после чего ее руки скользнули под шелк его трусов.
— Ну... Что ж делать, — проговорила она и на какой-то момент умолкла, издав стон, поскольку он принялся целовать ее грудь. — Что ж, придется согласиться. Да, любимый, да!
— Тогда ты не должна возражать...
— Что такое?
— А то, что я организовал дело таким образом, что на две недели ты можешь забыть о школе. И учти, все по закону.