Труп Гидеона (ЛП) стр. 193
нам будущее.
— Но есть ли шанс прожить, скажем, пять лет?
— Весьма призрачный. Но не совсем невероятный, — доктор замешкался. — У нас есть способ узнать больше.
— Я не уверен, что хочу знать больше.
— Вас можно понять. Но есть процедура, известная как церебральная ангиография, которая расскажет нам гораздо больше о вашей ситуации. Мы введем гибкий катетер в бедренную артерию в области паха или вставим его в сонную артерию в шее. Там мы выпустим краситель или контрастный агент. По мере его распространения по мозгу мы сделаем серию рентгенограмм. Это позволит нам получить подробное изображение АВМ. К тому же это более точно скажет нам, сколько времени у вас осталось... и, возможно, подскажет нам, как мы сможем повлиять на ее состояние.
— Повлиять на нее? В смысле?
— Через операцию. Мы не сможем удалить саму АВМ, но есть и другие хирургические варианты воздействия. Если так можно выразиться, мы «подкорректируем» ее края.
— Что это даст?
— Возможность продлить жизнь.
— Насколько?
— Это зависит от того, как быстро вена будет расти. Несколько месяцев, возможно, год.
Эти слова врача привели к долгому молчанию.
— Эти процедуры, — наконец заговорил Гидеон. — Насколько они опасны?
— К сожалению, в значительной мере. Особенно неврологические. Подобные операции имеют смертность от десяти до пятнадцати процентов и дополнительный сорокапроцентный риск повреждения мозга.
Гидеон посмотрел доктору в глаза.
— Пошли бы вы на подобные риски в моем положении?
— Нет, — без колебаний ответил доктор. — Я бы не хотел жить, если бы мой мозг был поврежден. Я не игрок, и шанс пятьдесят на пятьдесят меня не привлекает.
Невролог встретился взглядом с Гидеоном, его большие карие глаза выражали сострадание. Гидеон понял, что рядом с ним находился мудрец — один из немногих, которых он встретил за свою короткую и относительно несчастную жизнь.
— Я не думаю, что есть необходимость в ангиографии, — сказал Гидеон.
— Понимаю.
— Должен ли я что-то делать? Как-то…. менять свою жизнь… в связи с этим?
— Ничего. Вы можете жить нормальной, полноценной жизнью. Конец — когда он придет — вероятно, наступит внезапно, — доктор замолчал. — Это не совсем медицинский совет. Но если бы я был вами, я бы делал то, что действительно важно для меня. Если это связано с оказанием помощи другим, тем лучше.
— Спасибо.
Доктор сжал его плечо и тихо произнес:
— Единственное различие между вами и остальными людьми состоит в том, что — хотя жизнь коротка для всех — для вас она намного короче.
77
Гидеон свернул с улицы Северной Гваделупы, проехав пригородную дорогу, ведущую через Древние Испанские ворота, и выехал к ухоженной белой гравийной подъездной дорожке национального кладбища Санта-Фе. Около десятка автомобилей были припаркованы перед административным зданием, и он свернул к ним, после чего вышел из машины и огляделся. Стояло теплое летнее утро, горы Сангре-де-Кристо темнели на фоне фарфорового неба. Ровные ряды небольших светлых надгробных плит выстроились перед ним, выбегая из тени к яркому свету.
Он шел на восток, гравий хрустел под его ботинками. Это была старая часть кладбища, изначально отведенная для солдат Союза, погибших при Глориетта-Пасс. Вскоре