Турецкий марш стр. 149
через черный ход и оказался в одном из переулков, откуда направился дальше к собору Нотр-Дам. Где-то далеко, со стороны рю Нуайон, послышалась трель полицейского свистка. Еще чуть-чуть, и я бы точно загремел в полицию. А там… Мне даже не хотелось думать о том, что за этим последовало бы.
В местном Нотр-Даме я уже бывал, но это было давно, и я вновь поймал себя на мысли, насколько он красивее и изящнее, чем парижский обрубок с тем же названием, хотя, конечно, и здесь башни так и остались недостроенными. Увы, времени наслаждаться его ажурной готикой и древними витражами у меня не было. В соборе я прошел в часовню Святых даров, стал на колени, как и положено молящемуся, и, делая вид, что читаю про себя молитву, заглянул в газету, которую положил перед собой.
Первое, что я увидел в ней, был портрет, достаточно точно изображавший мою персону, с припиской внизу: «Этот поляк хотел убить нашего дорогого императора. Награда за его поимку – три тысячи франков!»
Конечно, сейчас у меня были накладные бакенбарды и усы – кстати, совсем другой формы, нежели во время покушения, – но узнать меня при желании все же было можно, хотя и с большим трудом. Похоже, мальчишка меня узнал. Сам виноват, надо было быть поосторожнее.
Но теперь для меня была закрыта дорога и на вокзал, и к дилижансам. Да и в Ле Трепор ехать смысла уже не было. Во-первых, продавца билетов опросят в первую очередь, а он уж точно запомнил, что я купил билет именно в этот небольшой порт. Ну и во-вторых, ехал я туда потому, что там у меня был знакомый рыбак, не гнушавшийся иногда, за кругленькую сумму, тайком переправить кого-нибудь через Ла-Манш.
Вот только совсем не исключено, что и он узнает меня по портрету, напечатанному в газете. А тогда он точно сдаст меня местным жандармам – и за три тысячи франков, и потому, что я – несостоявшийся убийца их дорогого императора. Если бы он был один, можно было бы попытаться заставить его переправить меня в Англию под дулом револьвера. Но у него там целая команда головорезов, а в одиночку с его посудиной мне не справиться.
Более того, мне теперь заказана дорога во все порты побережья: Булонь, Кале, Дюнкерк… Единственное, что мне пришло в голову – добраться до Бельгии. Там к французам относятся плохо, но даже в этой стране трудно гарантировать, что меня там не узнают, полагаю, что три тысячи франков перевесят историческую неприязнь. Да и до границы более сотни километров… Так что и это не совсем подходящий вариант.
И что мне теперь прикажете делать? Дилижансы противопоказаны, поезда тоже, а возвращение в Париж равносильно тому, как если бы я сам положил голову под лезвие гильотины. Есть в Амьене человек, связанный с «Польшей Молодой», да только после того, как я убил Вечорека – а эта информация тоже была в статье, – еще неизвестно, как он со мной поступит. Так что единственное, что я могу сделать, это попробовать где-нибудь отсидеться. Только не в самом городе, а где-нибудь в его окрестностях. Найти одинокий дом, убить жильцов… Но и это чревато большими неприятностями, ведь неизвестно, когда и